Чтение онлайн

Несколько утешало, что участь у членов отряда оказалась одна на всех. Как спастись, так и погибнуть нам было суждено всем вместе (правда, у меня была возможность уйти во Мрак, но пользоваться ею я не собирался и сразу же выкинул из головы саму возможность бегства). М-да. То ещё утешение. "…И умерли в один день" – да тьфу на такие повороты!

А твари всё кружили, кружили, кружили. То спускались почти к границе Мрака, к которой льнула база, то уносились вместе с вихрями "киселя" за пределы видимости. Мелкие кидались из одного потока в другой, мельтешили, как мошкара; средние больше смахивали на рыбьи косяки: повороты "все вдруг", изумительная синхронность и строгий порядок, ломающийся лишь на границах турбулентности. Самые крупные твари вели себя разнообразнее всего. То замирали на одном месте, игнорируя течения и вихри, то принимались метаться туда-сюда, словно несерьёзная мелочь, то выписывали замкнутые петли и замысловатые зигзаги.

Опасность? Да. Потенциальная смерть? Снова да. Но как бы то ни было, а роение тварей Квитага было зрелищем диким и притягательным. Как стена накатывающей от горизонта грозы.

…я сам от себя этого не ожидал. Честно. Это рванулось откуда-то из глубин памяти, из забытых снов, из старых, старых, старыхтайников, которые казались такими же по-детски наивными, как зарытые во дворе сокровища пятилетнего сорванца.

Ан нет. Ничего наивного. И я даже не думал переводить, я читал, как когда-то запомнил это – но Схетта вздрагивала у меня около груди, ибо ламуоне замечает ментальных барьеров.

– О какая страшная, черная, грозовая

Расползается, уподобленная блину,

Надвигается, буро-желтую разевая,

Поглотив закат, растянувшись во всю длину.

О как стихло всё, как дрожит, как лицо корёжит,

И какой ледяной кирпич внутри живота!

Вот теперь-то мы и увидим, кто чего может

И чего кто стоит, и кто из нас вшивота.

Наконец-то мы всё узнаем, и мир поделен -

Не на тех, кто лев или прав, не на нет и да,

Но на тех, кто спасется в тени своих богаделен,

И на тех, кто уже не денется никуда.

Шелестит порывами. Тень ползёт по газонам.

Гром куражится, как захватчик, входя в село.

Пахнет пылью, бензином, кровью, дерьмом, озоном,

Все равно – озоном, озоном сильней всего.

– Ещё! – потребовала Схетта, когда слова закончились.

Я на мгновение нахмурился. Разрушать настроение не хотелось. Но из кладовых памяти уже всплывало новое-старое, и притом вполне подходящее:

– Призрачно всё в этом мире бушующем.

Есть только миг, за него и держись…

Когда я допел или, скорее, домурлыкал, она уже взяла себя в руки.

– А твоё?

– Можно и моё. Мальчишеское такое, несовершенное – но вроде в тему…

Вдох-выдох. И:

– Позади – сожжённые фрегаты.

Позади – разрушенные замки.

Впереди – полшага до расплаты,

Или – или. Кто не сдохнет – в дамки!

Иногда кричали нам: "Бродяги!"

Иногда шипели вслед: "Убийцы!"

Среди нас встречаются и маги,

И ворьё, и просто кровопийцы.

Нас судили строже, чем овечек:

Рвали ноздри, бичевали, гнали.

Мы не зажигали в храмах свечек,

Мы своими жизнями играли.

Кроткие, эгей!.. но кротких рядом,

Не отыщешь ни с огнём, ни с лупой.

Стрелы здесь – зазубренные, с ядом;

Здесь опасно всё, включая трупы.

Где металл – осколками о камень,

А клинки ломаются, как судьбы,

Важен только сердца ярый пламень.

Эй, на небе! Уж не обессудьте.

Кто там над бессмертием трясётся?

Зашибём и праха не оставим!

Больше ничего не остаётся,

Мы Горенье собственное ставим!

И не важно, кто здесь стар, кто молод,

С золота иль с дерева мы ели,

У кого здесь посох, лук иль молот -

Важно только, кем мы стать сумели!

И ещё – последний, главный приз:

Слава или…

Смерть, поберегись!

С минуту Схетта молчала, пряча лицо.

А я втихую костерил себя. Психолог доморощенный, пень в грызло! Сначала, значит, Айсу всё нутро "Одинокой птицей" перепахал, теперь вот у девушки по душе проехался коваными колёсами вдоль и поперёк. Да ещё с ситуацией подгадал так, что просто ах. Слава или смерть, да, придурок? Ай, молодца! До чего кстати пришлось – как на заказ!

– Знаешь, Рин, – шепнула Схетта, – ты первый, кто додумался читать мне стихи.

– Извини…

Наградой мне был прямой взгляд блестящих ярче обычного серебряных глаз и выражение лица, без слов говорящее: ты что, совсем идиот?!

– Только при одном условии, – криво усмехнулась она.

– Каком?

Улыбка Схетты стала шире и зубастей. Она потянула меня за руку, увлекая прочь из гостиной, и я пошёл следом, аки агнец на заклание.

– Эй, эй! Ты куда?

– Не хочешь ко мне? Тогда давай к тебе. Вроде я ещё не видела, как ты обустроился… а посмотреть хочется!

– Схетта…

– Заткнись, милый.

– Но…

– Просто заткнись!

Ну, я и притих. В конце концов, мелькнула шальная мысль, что в этом такого? А если всё-таки случится худшее, не так обидно будет…

И старательно заблокировал все сигналы со стороны общих каналов ментальной сети, кроме выделенной плоскости для сигнала общей тревоги. Полную блокировку никакой форс-мажор не мог бы оправдать – не говоря уже о том, что при полной блокировке ментальная сеть просто рассыпалась бы на сферы изолированных сознаний. Айс как менталист по-прежнему побивал меня своим опытом и широчайшим спектром навыков, но Паутинника он всё же не потрошил и стать фокусной точкой для моей сети не мог. Это вам не права администратора компьютерной сети передать. Тут ближе будет другое сравнение: даже человеку с самолучшей координацией нельзя просто перекинуть полдюжины цирковых булав и сказать: теперь ими жонглируешь ты! Если не тренировался в жонглировании или тренировался только с тремя мячами, шесть булав не осилишь, хоть пополам переломись.