Чтение онлайн

Тут мама велела мне успокоиться, накинула пальто прямо на ночнушку, сунула ноги в калоши и сказав что пойдёт в туалет убежала.Вот в таком виде она помчалась с утра на угол Советской, где возле почты стоял ближайший телефон-автомат.

Смешно вспомнить, но у нас в городе тогда было не более десяти автоматов, по одному на каждый район. Вот какой "прогресс". А домашние номера телефонов были примерно у 150 абонентов, всех руководящих или значимых людей города, для остальных ещё АТС не построили.

Ну и конечно на производствах и в школах. Правда в школах один номер на всю школу у директора в кабинете. Вот так шикарно жили в 60 е.

В больницах тоже два-три номера городских и несколько внутренних,служебных, через коммутатор.

В общем скорая и мама появились одновременно в 7.50 а схватки шли уже через каждые 20 минут, причём вместе с потугами. То есть скоро родить. Меня осмотрели и велели немедленно собираться. Я ещё пыталась отнекиваться, но мне быстро всё объяснили.

Мы с мамой, которая хотя бы одеться успела нормально, едем в роддом, вернее не в роддом, который недавно построен на Ногинке, рядом с той больницей, где я лежала, а в больницу Семашко, в родильное отделение.

С этим связано смешное, ведь Виталька, вернувшийся вечером и узнавший о рождении ребёнка, напьётся с друзьями на радостях и не потрудившись узнать, где я рожала, побежит с компанией именно к новому роддому, где они всю ночь будут петь под гитару, как мартовские коты, пока утром не выяснится, что меня там нет.

Меня принимают и располагают в предродовом отделении. Предродовая, отделена от лестницы, на которой толпятся родственники довольно тонкой фанерной перегородкой, сверху стёкла, закрашенные белой краской. Больница старая, ещё дореволюционной постройки, потолки пятиметровой высоты с лепниной, двери с фигурной выделкой и бронзовыми ручками, полы мраморные, стены окрашены в бледно-зелёный цвет.

Моя койка стоит прямо у этой фанерной перегородки. Их три, одна за другой и у окон ещё три напротив. Ранее это явно был холл общий с лестницей, потом его отгородили.

Направо от него идёт длинный коридор с палатами для уже родивших, детской, ординаторской и сестринской комнатами. Примерно посредине расположен сестринский пост. Налево, в угловой части всего здания расположены родовая и хирургическая комнаты. Вот и всё отделение.

Палат, где лежат уже родившие пять, по десять коек. То есть одновременно в отделении могут пребывать 50 рожениц и столько же детишек. А перед входом в предродовую, напротив лестницы, также отгороженное от лестницы приёмное отделение и пост дежурной сестры принимающей передачи и сообщающей родственникам о рождении детей.

Я лежу, корчусь от болей, но молчу. Мама много раз говорила мне, чтобы я не смела кричать во время схваток, это мол потеря сил. Плохо и ребёнку и тебе. Ты лишаешь ребёнка воздуха и он дольше не рождается и может даже задохнуться.

Я очень этого боюсь и стараюсь не кричать, но постанываю, а чтобы не закричать, хватаюсь руками за прутья в изголовье и больно упираюсь в них головой, чтобы одна боль, перешибала другую.э

Нам зачем то принесли завтрак, по кружке кофейного напитка и куску хлеба с маслом и яйцом. Но мне совсем не хочется есть и другим тоже.

В предродовой одновременно со мной ещё три женщины. Одна периодически громко вскрикивает, почти взвизгивает, вторая измождённо подвывает извиваясь всем телом в такт вою, а третья ходит ногами по кровати, басом приговаривая, "ой тошно", а на предложение лечь, а не ходить, садится на подоконник с этим же ,"ой, тошно".

Нянечка протирает пол. Поравнявшись со мной и видя мой способ борьбы с болью она говорит:Тю, милая, что ты мучишь и увечишь себя. Ну-ка слушай меня, давай вместе со мной глубоко и протяжно вдыхай в себя и сильно выдыхай. Давай.

Я начинаю дыхательные упражнения, как говорит она и вскоре обнаруживаю, что пока я сосредотачиваюсь на дыхании боли утихают. Жду новой порции и снова начинаю дышать при этом начинаю реагировать в промежутках между схватками на окружающее.

Потом ко мне подходит акушерка, смотрит и говорит, а вот в чём дело, сейчас исправим. Она прорывает пузырь и говорит , скоро пойдём. И отходит, а я лежу уже в сырости.

Слышу голос моей мамы. Она плачет, ой, доченька, как она мучается. И слышу, как ей отвечают:- И моя тоже.

Потом чувствую, что что-то меняется и кричу:- Подойдите ко мне пожалуйста. Но они сидят все за столом, завтракают, весело перешучиваются и на мой зов не обращают внимания.

Я начинаю лихорадочно соображать, чем привлечь их внимание, вижу кружку с напитком, хватаю её и с размаху бросаю на пол. Напиток разбрызгался на свежевымытом полу, а железная кружка загремела громко. Ко мне подбежали:- Ты что хулиганишь, и тут же ,- Ой, ой подожди, не тужься, давай скорей, пойдём миленькая, суют в руки пелёнку и причитая, только осторожней, только тихонько, ведут в родовую. Головка ребёнка уже наполовину вышла.

Дальнейшее проходит почти мгновенно, кроме того момента, когда я засмеялась. Они помогали головке освободиться, а мне стало щекотно. Акушерка сказала, что такую мамочку, чтобы смеялась при родах видит впервые.

А потом мне показали ребёнка, он вылетел пробкой за пределы приставленного столика, акушерка еле успела поймать.

Девочка, мне показывают её и уходят обрабатывать, а меня оставляют в родовой одну. Минут через десять акушерка вернулась и сообщила вес 3 кг рост 52 см, ребёнок нормальный, дефектов нет.

Наконец вышла детская сестра и показав мне дочку ещё раз, понесла её в детскую. Тут в родовую привели ту женщину что вскрикивала с визгами и занялись ею на втором кресле.

Вокруг неё крутились уже трое, роды были тяжёлыми, женщина обессилела. В 33 года, первый ребёнок, схватки прекратились и сейчас решали вопрос рожать или делать кесарево.

Остановились на рожать и стали жгутами из полотенец выдавливать ребёнка, а потом врачу пришлось поворачивать его, он лежал поперёк. Впервые я увидела, как рука по локоть погружается внутрь человеческого тела.