Чтение онлайн

Так как это пробные модели, ещё не ставшие на поток, то в зависимости от спроса будет устанавливаться потом и цена.

Мы так и сделали. Вот так у меня в 25 лет появились первые в моей жизни сапоги, их купил мне муж. Чёрные, на низком каблуке, для зимы чудесно, до верха икры сапожки на молнии не стыдно было выйти на люди. Я была счастлива.

Незаметно подошло и время Мишечкиной свадьбы. Они видимо торопились с ней оттого, что Мишечка устал жить в тесной квартире, в многолюдной семье. Так бы наверняка подождали до окончания института.

Заправляли свадьбой и подготовкой не наши, а Иринины родственники. Для свадьбы было снято кафе далеко от центра, в районе железнодорожной больницы.

С Женей осталась приехавшая мама, наши уехали раньше в ЗАГС, а мы с Сашей добирались по оставленным нам координатам.

Когда приехали, все были уже в сборе. Нас на скорую руку познакомили с роднёй и вскоре всех пригласили к столу.

Здесь были свои порядки. Столы поставили буквой П, но с одной длинной, а другой укороченной ножкой. Посередине сели жених с невестой и свидетели, а также посажённые отец и мать, а по сторонам, на длинной ножке многочисленная родня невесты и несколько друзей.

На короткой нас пять человек и пара тройка более дальних и видимо не столь важных персон, баянист и кто-то ещё.

Вот когда мои почувствовали себя ущемлёнными. Многочисленный клан Храпцовых затмил их.

Мать сидела напряжённая, с прямой спиной и поджатыми губами и каждое произнесённое кем-то слово обижало её, а Нина либо плакала, либо злобно одёргивала Ладыгина, постоянно делая ему замечания "не пей", " не гунди" и пр.

В общем смотрелось со стороны это очень неприятно и некрасиво и мне было жаль их, до такой степени выглядело унизительно, в отношении родных жениха. Словно бедные приживалки на пиру у богатых людей, из милости.

Мишечка тоже кажется это ощущал, но ничем не мог изменить существующего положения.Деревенские порялки побеждали.

Мы пробыли там недолго, так как меня начало распирать молоко, да и душа болела, как там мать справится с ребёнком. И после поздравлений и вручения подарка молодым, мы откланялись. Нас не удерживали.

Наши приехали часа через два после нас и я их прекрасно поняла, нельзя долго находиться в унизительном и пренебрежительном состоянии. Так что и слёзы Нины и её раздражение, на сей раз мне были вполне понятны и обоснованны.

Вот так закончилась эта свадьба, а поселились молодые на Нагорной, в комнате отца и матери.

Так вот причудливо распоряжается жизнь. В дальнейшем Нина и мать унижались перед Ириной и всячески заискивали перед ней, зато своё унижение сторицей вымещали на мне. Верка всё стерпит и не ответит.

Кто бы мне сказал ранее, что я стану тихой, покорной, примерной матерью-не поверила бы. Но то ли бурная молодость пережгла всё моё бунтарство, то ли надёжное плечо, стоящего рядом человека и чувство спокойной нежной любви к нему, но я стала заметно другой.

Не скажу, что меня не трогают мелочные придирки, порой гадкие выходки родственниц, но пока я ещё стойко держу удар и не огрызаюсь, а сглатываю всё молча, не говоря даже мужу об их выходках, так как в его присутствии они стараются вести себя прилично, но постепенно забываются и распоясываются уже при нём.

Так мы поставили защёлку на дверь в свою комнату. Хочется ведь иногда побыть одним, без надзора.

Мы молоды и час любви непредсказуем. Но к нам тут же начинают стучать: бельё нужно срочно повесить на балкон, или наоборот снять, спросить что-либо у Саши, или взять Женечку.

Сашу это начинает понемногу раздражать и однажды, когда мы не стали открывать, Ладыгины устраивают возню под нашей дверью, якобы играючи, вышибают нашу дверь, защёлка вырывается из двери.

Тут уже до Саши окончательно доходит, что именно они творят и он крепко ругается с ними, а я молчу, иначе скандал разгорится ещё хуже, а подливать масла в огонь не хочется.

Сплю я теперь днём, урывками, во время кормления Жени или в те моменты, когда дела переделаны, ребёнок спокойно играет в кроватке. Сон по 10-15 минут раза три четыре в день, вот и всё, что я могу себе позволить. Как ни странно, на молоке это не сказывается, я по-прежнему кормлю малыша только грудью и отдаю ежедневно по восемьсотграммовой банке для женщины из соседнего дома.

А вот на внимании и сосредоточенности уже сказывается и утомлённый вид никуда не спрячешь. Хотя может быть роль играет и постоянный замкнутый круг общения, невозможность вырваться из него. Прогулки в счёт не идут. Ведь большее время проводишь в их окружении, в постоянном ожидании новых издёвок.

По выходным приезжают Мишечка с Ириной, иначе бабушка устраивает слёзную выволочку, что внук её забыл и не любит. Поэтому они исправно навещают бабушку. Несколько раз они зовут нас куда-нибудь съездить в театр или на концерт, но я пока не рискую оставлять Женечку на родственниц, не оттого что не доверяю, а зная наперёд, что меня упрекнут,мол развлечения ей важнее ребёнка.

До Жениного рождения мы несколько раз успели с Сашей побывать на представлении американского Холидей-он-айс, в Лужниках, в театре оперетты, в Ленкоме и театре Гоголя в нагрузку, где неожиданно посмотрели хороший спектакль с Чирковым," Пока арба не перевернулась".

Театр все ругали, как отсталый, но иногда и в нём попадались жемчужины.

Больше мы никуда не ходили, ребёнок требует внимания. Так что мои мечты о театре частично сбылись. Правда в музеях так и не побывала.

Дома, я ещё не рассказала, нет ни одной книги, кроме Мишечкиных учебников и Сашиного справочника по электромонтажу. Для меня, выросшей при наличии большой библиотеки, это настоящая пытка. А им это кажется нормальным.

Мать любит читать, но для этого ей приносят книги из библиотеки. Как правило делает это Ладыгин, так как Нина за свою жизнь не прочла ни одной книги, кроме тех, по которым училась в школе. Она твёрдо убеждена, что книги это зло, чем очень напоминает мне Грибоедовских персонажей.

При этом, не понимая людских характеров, не вникая в причины тех или иных поступков человеческих, она берётся судить и рядить людей и поучать жизни. Внутри меня, червячок маленький и ехидный, смеётся над этими её потугами.

Я моложе её почти вдвое, но в полтора раза, знаю о людях больше из-за громадного количества прочитанного и анализа поведения окружающих, благодаря опыту, приобретённому в изложении писателей.

Из-за этого, я молча выслушиваю все их советы и поучения, а поступаю по своему. Они называют меня упёртой и своенравной. А я продолжаю гнуть свою линию, не вступая в пререкания,