Чтение онлайн

– Ты всех привязываешь к кровати?

– Только тех, кто мне особенно нравится. – В доказательство я поцеловал лысого в лоб. Он уже очнулся к этому времени и испуганно захлопал глазами. Я нашел у него в кармане ключи от «ауди».

– Ты дурак, – резонно заметила Маша.

– Не мешай, мне надо с ним побеседовать. Да не бойся ты, не стану я ему ничего делать. Возвращайся домой, пожалуйста.

Она ушла.

Я достал из внутреннего кармана корочку сотрудника ФСБ, которую забрал у мертвого в «мазде». Теперь там была моя фотография. Помахал перед носом у парня:

– Посмотри на меня, орел. – Эта фраза, была, наверно, лишней, орел и так только на меня и таращился. Наверно, я ему нравился, поцелуй не прошел бесследно. Я вытащил кляп.

– Ах ты гнида, – просипел он.

Нет, все– таки я ему не нравился. Я вернул кляп на место и навел на него ружье. Парень заерзал по кровати.

– Я буду спрашивать, а ты кивай или мотай головой, уловил? Чей это дом?

Он снова что-то замычал, вернее, не что-то, а вполне недвусмысленно посылал меня в определенном направлении. Я прижал ствол к его животу и нажал на спуск. Выстрел был, естественно, символический, оружие я еще не заряжал. Я вытащил из кармана куртки коробку с патронами и стал это делать у него на виду. Потом снова прижал ствол к животу.

Брюки между ног у него стремительно потемнели. Вот это правильно. Я снова вытащил кляп сказал:

– Если ты слушал, что я говорил своей девушке насчет тебя, то напрасно, я ее обманул. Итак, последняя попытка. Чей это дом? Твой?

Он судорожно замотал головой, потом выдохнул:

– Филимонова! Филимонова!

– Футболиста, что ли? Вратаря?

– Политика! Депутата Думы!

Я выглянул в окно: да, действительно, номер думский. Ну и ну. Надо же, Филимонов – председатель Комитета по науке и технике, тот самый, что занял это кресло после убийства Полторака. Это даже смешно. Непонятно только, хорошо или плохо. Полторака грохнул Степанов. Я убрал Степанова. Филимонов сел в кресло Полторака… А, ладно, плевать.

– А ты кто?

– Водитель я.

– Как звать?

– Гена…

– Документы есть?

Он мотнул головой на пиджак, висевший на стуле. Я достал оттуда бумажник. Так, вроде все похоже на правду. Эти уроды, «народные избранники», действительно ездят на «ауди». Корочка была ничего себе. «Государственная дума, Мартиросов Геннадий Игоревич, водитель первой категории».

– Что значит водитель первой категории?

– Ну… Это те, кто возят вице-спикеров и председателей думских комитетов, таких, как Филимонов. Разве у вас в конторе, этого не знают? Или вы меня проверяете?

– Помалкивай.

Я с сомнением посмотрел на двадцатилетнего парня. Дать по зубам или не надо? Шофер у Филимонова этот сопляк? Ну и что? Кто-то его туда пропихнул, мне какое дело.

– Почему в доме никого нет? Где сам Филимонов?

– У Сергея Сергеевича завтра юбилей, пятьдесят лет…

– Ну? Живее.

– Должны были гости приехать, там родственники всякие. А него приступ аппендицита. Он сейчас в ЦКБ лежит…

– Это я и сам знаю, – оборвал я водителя с суровым видом. – Так что, все отменили?

– Ну да…

– А ты чего здесь торчишь?

– Сергей Сергееич велел. Он мне утром позвонил, сказал, что завтра вечером его старый друг приедет, чтобы я помог ему устроиться, все подготовил…

Если водила не врал в главном, то, значит, сутки здесь никого не будет. А за сутки много чего может измениться.

– Ну вот что, Гена, слушай меня внимательно. У твоего Сергея Сергеича дела – дрянь. Проворовался он, понял? – Самое смешное, что я ведь почти наверняка говорил правду. – Коррупционер он, понял?

Гена округлил глаза.

– Так ведь он…

– Чего – он?

– Он же член Антикоррупционного комитета… Как же это?

– В том-то все и дело! – Вдохновение меня не покидало. – Представляешь себе, какой будет скандал? В общем, так. Подвал тут есть?

– Ну… конечно.

– Хорошо. Возьмешь себе жратвы побольше, и я тебя в подвале запру. Посидишь там сутки. Пока друг твоего шефа не приедет. Мы его брать будем. Ты уверен, что никто прежде него не появится?

– Да вроде нет…

– Жена там, дети? Имей в виду, что если соврал и у меня из-за тебя сорвется операция, то я и тебя живенько к этому делу подошью – мне это раз плюнуть, уловил?

Он испуганно мотнул головой.

– Теперь выворачивай карманы. Что там у тебя есть – телефон, пейджер – все сюда гони.

Гена с готовностью, я бы даже сказал – с радостью, все отдал.

– Отлично. Теперь идем на кухню. Ты мне начинаешь нравиться, парень.

Пять минут спустя я запер его в подвале. Вылезти оттуда, я проверил, было нереально. Подкопы за сутки не делаются.

Все, теперь надо было сваливать, и побыстрей. Я быстро обошел дом – больше никого не было. Потом порвал телефонный кабель, сел в машину и перегнал ее в наш двор.

– Как поживает мой драгоценный супруг? – равнодушно спросила Альбина, доставая вишенку из коктейля.

– Плевать мне, как он поживает! – Во рту у Жоры пылало от только что проглоченной чашечки саке.

Они сидели в ресторане «Конфуций» в здании гостиницы «Космос», на втором этаже. Это было удобное место для встречи. Вокруг непрерывное людское столпотворение и много прочих злачных заведений, куда всегда можно как бы ненароком перейти и там раствориться.

– Какой ты смелый, Жорик, – с деланным возмущением заметила Альбина. – Ты как будто его совсем не боишься. Или я не права?

– Плевать! Я заменю его. Даже ваш азиатский дружок этого хочет. Я заменю его. Я, слышишь, я буду на самом верху!

Альбина сделала вид, что хлопает в ладоши.

– А ты знаешь, что такое быть «на самом верху»? Ты думаешь, тебе там будет уютно?

Жора непонимающе уставился на нее. Он неуютно чувствовал себя с Боссом, еще хуже с Азиатом, но она, эта сучка, всех их переплюнула, всем даст сто очков вперед, всеми вертит как хочет. По крайней мере, выглядит это так.

– Ты вообще представляешь, во что ввязываешься? – продолжала Альбина. – Не лучше ли оставаться на своем месте?

– Ты меня подначиваешь, что ли? – не выдержал Жора. – Мое слово твердое! Все будет как я сказал, зуб даю.

– А, ну тогда конечно. Значит, эта резня там на вокзале была просто репетицией? – насмешливо сказала Альбина. – Это все меняет.

Жора соображал, что ответить. Ответить было нечего.

– Ну так слушай, дорогуша. – Альбина сменила ернический тон на более жесткий. – На кой черт мне твой зуб?! Без этой сучки, без учительницы, можешь со своим будущим распрощаться, не только с зубом. И со мной, кстати, тоже. Потому что я от всего отказываюсь. Уловил, урод?