Чтение онлайн

— К утру каждая частичка тебя будет наполнена мной. — Я запускаю руку в волосы у основания ее шеи, и она стонет, когда я усиливаю хватку. — Ты отмечена мной во всех отношениях.

— Да. — Ее голос напряжен, пальцы потирают влажный клитор, пока она приближается к кульминации.

Я хватаю ее за руку, заламывая ее за спину. Она бессвязно протестует, потерявшись в своем почти оргазмическом состоянии. Ее тело пульсирует и разгорячено.

— Это мое, ангел.

Я не хочу, чтобы кто-то заставлял ее кончать, кроме меня.

И она это делает, выкрикивая мое имя так громко, что я знаю, кто-нибудь услышит ее даже сквозь бушующий шторм. Но этот звук такой сладкий, что мне все равно. Я мчусь за ней, наслаждаясь сладким звуком, с которым моя девочка произносит мое имя. Мой член глубоко пульсирует, когда я толкаюсь в ней.

В этот момент больше ничего нет, только она и я, ее дрожащая кожа и ощущение мурашек под кончиками моих пальцев.

Я осторожно выхожу из нее, прижимая ее спиной к себе. Она дрожит, когда моя грудь соприкасается с ее спиной, и она пахнет так чертовски вкусно. Я обнимаю ее, зная, что мы оба покрыты кровью и потом, и нам абсолютно наплевать. Это мы, слившиеся на коже друг друга.

— Ты такая чертовски сексуальная, — шепчу я ей на ухо. — Видела бы ты себя, когда растягиваешься вокруг моего члена. Это так красиво.

— Я хочу посмотреть, — выдыхает она, запрокидывая голову на изгиб моей шеи. — Я хочу увидеть, как ты растягиваешь меня.

Я смеюсь, покрывая поцелуями ее лоб.

— Точно?

— Ммм. — Она вздыхает, немного прогибаясь в моих объятиях. — Но не прямо сейчас. Я не могу… я не могу снова.

Я не собираюсь сдаваться, но прямо сейчас я хочу позаботиться о своей девочке. Я хочу вымыть ее, заключить в свои объятия и рассказать ей обо всех способах, которыми она заставляет меня чувствовать себя цельным. Я нежно целую ее, и ее губы растягиваются в улыбке напротив моих губ.

Она позволяет мне отвести ее в ванную, позволяет мне мыть ее, пока я рассказываю ей, какая она красивая, как хорошо она справилась. Только мы в темноте, мой голос и ее счастливые вздохи, наши обнаженные тела прижаты друг к другу, а над головой продолжает бушевать буря.

Это ощущение блаженства, совершенства и гораздо большего удовлетворения, чем такой развратный извращенец, как я, когда-либо ожидал почувствовать снова.

Это похоже на любовь.

Осознание давит мне на живот, дергая за ниточку моего самоконтроля, которая, как я чертовски хорошо знаю, уже порвана и засохла.

Я люблю ее.

Я люблю ее.

Я люблю ее.

Я не знаю, что, как мне казалось, я чувствовал к ней. Я не знаю, что, черт возьми, я думал, двигало мной все эти месяцы, когда я наблюдал за ней, когда я стоял над ней, пока она спала, когда я жаждал малейшего намека на ее запах.

Могу ли я любить ее в таком мире, как этот? Как я могу любить ее? Как мне остановить свое желание разнести все на части и сжечь весь этот комплекс дотла, только чтобы мы могли быть вместе?

Я не знаю. И это оставляет меня в оцепенении.

— Ты необыкновенная, — шепчу я ей в шею.

Ее руки обвиваются вокруг меня.

— Ты тоже.

Я вонзаю клыки в ее шею, наполняя ее ядом и чувствуя, как ее тело мгновенно реагирует. Но на этот раз она спокойна, не перекрикивает эти звуки бушующей бури, а сохраняет свои стоны здесь, между нами, как подарок, только для меня.

Она вздрагивает и всхлипывает у меня на груди, ее бедра раскачиваются в оргазме. Я проглатываю ее сладость, и вслед за этим возникает такое острое ощущение, что у меня почти наворачиваются слезы на глаза. Потому что я чувствую это в ней.

Она тоже меня любит.

ГЛАВА 28

ДЖУЛЬЕТТА

Мои глаза медленно открываются, когда над головой гремит гром. Порыв ветра бьет градом в оконное стекло, и дождь продолжает сильно лить, барабаня по крыше. Темно, шторм поглощает рассвет.

И голова Сайласа оказывается между моих бедер. Его руки крепко прижимают меня к нему, его язык лениво двигается длинными, мягкими движениями. Я слегка шевелюсь и стону, все мое тело окутывает приятное тепло, как будто я все еще в полудреме.

Я запускаю пальцы в его волосы, и он наполовину рычит, наполовину мурлычет.

— Доброе утро, — бормочу я.

— Доброе.

Его горячее дыхание обжигает мою кожу, а затем он возвращается к облизыванию моего клитора. Действительно, доброе гребаное утро.

Все мое тело болит, и внутри меня что-то тупо пульсирует. Но это так чертовски приятно.

Сайлас отвел меня обратно в постель после того, как привел в порядок, и я подумала, что мы могли бы остановиться и лечь спать.

Я была неправа.

Он похвалил меня, сказав, как хорошо я справлялась, когда брала его, когда кончала для него снова и снова. Он сказал мне, какой я была красивой, когда он трахал меня сзади. Потом он назвал меня грязной шлюхой, пока трахал мой рот, запустив руки в мои волосы и прижимая меня к себе, пока я не задохнулась.

Я наслаждалась каждой минутой этого. Я любила все, что он делал со мной. Мне нравилось слышать звуки, которые он издавал из-за того, что я с ним делала.

Я люблю…

Я вздрагиваю, прижимая ладони к глазам, когда нарастает мой оргазм.

Это пронзает меня волной жара и сводит мышцы моего уставшего живота.

— О, черт, — бормочу я, дрожа всем телом.

Я стону, когда Сайлас продолжает лизать.

— Ты убьешь меня, если продолжишь доводить до оргазма.

Он садится на колени, ухмыляясь мне сверху вниз, и я выдыхаю с облегчением.

— Ты выглядела такой прелестной во сне, что я не смог устоять.

Я закатываю глаза и смеюсь.

— Ты должен был разбудить меня сначала, дурак.

Он приподнимает бровь.

— А что случилось с «я позволю тебе делать со мной все, что ты захочешь»? — он ползет по мне, оставляя дорожку из поцелуев от моего пупка вверх по груди.

Мои щеки вспыхивают, потому что мне нравится, когда он использует меня так, как ему хочется. Было так неописуемо жарко и неправильно умолять его остановиться и чувствовать, как он становится тверже. Бороться с ним, зная, что в этом нет смысла — мне это не должно нравиться, не так ли? Это неправильно.