Чтение онлайн

Утро выдалось очень холодным для первых дней сентября и, позавтракав, я долго смотрел из окна кухни на найденный лист железа. Выходить на улицу мне не хотелось, так как вчера я простыл на холодном осеннем ветру, и только большое количество носовых платков спасало клавиатуру от моих соплей. Но желание узнать, что скрывалось под листом железа, пересилило мое желание залезть под толстое ватное одеяло и поспать до самого вечера следующего дня, я оделся потеплей и вышел на улицу.

Предчувствовав большую и грязную работу, я надел кирзовые сапоги, нашел рабочие рукавицы и, взяв пару ломов, спустился в яму. Сначала я постучал по листу железа и понял, что под ним пустота. Потом ломами начал отодвигать лист. Он был толстым – наверное, сантиметров десять толщиной и поэтому был таким тяжелым. Его нельзя было поставить на попа, – моих сил на этот подвиг не хватало. Оставалось его сдвинуть в сторону, но для этого надо было расширить яму.

Притащив лопаты, я взялся за дело. Когда выкопав для листа необходимое пространство, я снова взял лом и потихонечку начал его двигать. Под ним оказалась лестница, ведущая вниз. Из нее тянуло сырым и холодным воздухом и я, вспомнив о своем насморке, начал себя успокаивать тем, что после того, как выясню, куда ведет лестница, устрою себе ингаляцию из картошки и мгновенно избавлюсь от насморка.

Я сдвинул лист еще, чтобы пролезть в отверстие и пошел за фонариком и каской. На работе я достаточно много времени провел в старых горных выработках и теперь, обнаружив подземную лестницу, знал, что эти вещи мне необходимы. Спускаясь по темной, сырой лестнице я подумал, что мне достаточно много приходилось спускаться одному, без всякой страховки в старые шахты и шурфы и в одном меня так завалило, что приятелю пришлось откапывать меня. Но желание узнать, что там находилось на дне лестницы, преодолело страх и я начал спускаться.

Лестница была длинной, а сам подземный спуск был обложен кирпичом. Те, кто строил это подземелье, отнеслись к своей работе хорошо и основательно. Кирпичи были массивные, и ни один из них не был разрушен временем. Огород остался наверху, а я все спускался по ступеням. По моим подсчетам, я уже спустился на десять метров и наконец, лестница закончилась массивной дверью, за которой оказался обширный и высокий зал, вырубленный в гранитах.

Луч моего фонаря высветил многочисленные сундуки. Некоторые из них были без крышек, и когда я в них стал заглядывать по очереди, оказалось, что все они были наполнены драгоценностями, слитками золота и серебра. В некоторых были свитки с иероглифами и текстами на незнакомом мне языке, – в общем, это была сокровищница. Рядом с сундуками стояли изваяния в латах и с мечами, – как я понял, это была стража, которая должна была охранять эти сокровища. Но люди, которые были в этих доспехах, давно умерли и сейчас в латах остались их кости.

Походив между сундуками и изваяниями минут двадцать, я немного освоился и заметил на стенах светильники. Они давным-давно погасли, но в некоторых из них осталось масло, которое я зажег своей зажигалкой. Стало светло, и я продолжил осмотр этого зала. Стены зала были обработаны довольно тщательно и украшены рисунками, похожими на атцековские, или египетские. Но я был полный профан в этой живописи, и просто рассматривал эти огромные картинки. Они были нарисованы краской, и были очень красивыми, несмотря на свой возраст. Но что на них было изображено, я так и не понял – какой-то абсурд, модернизм, но было очень красиво.

Я скоро выяснил, что выхода из зала всего два – один, через которое я попал, а второй оказался в самом конце зала. Он был закрыт массивной металлической дверью, в которой была замочная скважина довольно странной конфигурации. Для того чтобы открыть эту дверь, требовался ключ или ящик тротила. Ни того, ни другого у меня не оказалось, и я оставил на время попытки узнать, что скрывалось за этой дверью.

В общем, проведя в этом зале около часа, я понял, что ничего не понял, – какому народу принадлежали рисунки, изваяния в доспехах и сокровища в многочисленных сундуках. Поэтому я взял из сундука пригоршню золотых монет и несколько свитков с тестами и иероглифами, надеясь на то, что покопаюсь в интернете и найду ответы на некоторые свои вопросы. Мне предстояло еще наведываться сюда не один раз,– разобраться с массивной железной дверью, за которой меня ждало еще не менее интересное открытие, чем этот гранитный зал, наполненный сокровищами.

С полными карманами золотыми монетами и свитками в руках я покинул гранитный зал и стал подниматься по лестнице наверх. Жизнь моя наполнилась другим смыслом и целью, чем работа в огороде, борьба с сорняками и выращиванием огурцов, моркови и прочей огородной мелочи.

Давным-давно, когда я купил себе перед свадьбой первую и последнюю кожаную куртку, я воспылал любовью к кожаным вещам. Но изделий из кожи я больше не стал покупать, так как они мне доставались даром. Сейчас, когда настала осень, в кожаных куртках стало очень удобно ходить, и для меня настали благословенные дни, если не одно но, – я не мог выбрать куртку, чтобы в ней куда-то пойти. Дело в том, что у меня их слишком много и каждый день я мучаюсь с выбором, какую из них одеть. По моим скромным подсчетам, кожаных курток у меня около тридцати, а может и больше. Они в основном черные, но есть и другого цвета, а длина у них самая разная,– были короткие и длинные куртки. Они все в хорошем состоянии и их можно одевать и пускаться в путь. Я за ними ухаживаю: – иногда подкрашиваю, смазываю касторовым маслом, и они выглядят, как новые. Но все их я не могу носить, а предпочтение отдаю только некоторым – двум, трем. Остальные висят в чулане, всегда готовые на выход.

Иногда, мне попадались женские куртки, но на переделку, которых мне было жалко времени, и, повисев год-два в чулане, я их разрезал, а кожу складывал в мешок. И когда мне понадобилась кожа для сумки, я просто заглянул в этот мешок и выбрал необходимую кожу. Дальше было очень просто – я чертил выкройку сумки и затем их сшивал на швейной машине. Работа с кожей требовала от меня усидчивости и терпения, но я не спешил: – порой в день сшивал одну – другую деталь и откладывал работу на следующий день. Кроме того, мне надо было сшить удобную для себя вещь, и когда шил подкладку для нее, снабжал ее необходимым количеством карманов, а на лицевой стороне пришивал кармашек для использованных трамвайных билетов.

Самым сложным в этой работе оказалось вшивание молнии. Когда я шил самые первые кожаные сумки, то модель их была очень простая, и с молниями у меня не возникало никаких проблем. Но затем, когда я усложнил свою жизнь тем, что стал шить продвинутые модели, вшить молнию стало сложней. Кроме того, я никогда не покупал молнии, а обходился тем, что у меня было в мешке. Бывало так, что молния казалась добротной, но через несколько лет она приходила в негодность, так как в сумку я впихивал столько всего, что все диву давались, как в нее можно засунуть столько книг, да еще продукты, батарейки и еще много чего.

В последний раз, лет десять тому назад, когда я сшил сразу две кожаных сумки, одна, которой досталась новая молния, никаких у меня хлопот не вызывала. Но в нее не входили папки размером А4, и я пользовался ею, когда у меня не было причин таскать документы. Поняв, что не угадал с размером, я сшил более вместительную сумку, в которую запросто входили папки с документами, и потом еще одну, – просто было жаль выкидывать обрезки кожи одного цвета. Поскольку этой сумкой, в которую входили все документы, я пользовался чаще, то и нагрузка на молнию была большой, и как-то раз я вынужден был ее сменить. Долго думал, пока пришел к выводу, что можно сменить не всю, а ограничиться половинкой молнии. Нашел подходящую молнию, правда черного цвета и вшил. Она перенесла год без поломки, но потом стала расходиться. Дело, как я понял, было в бегунке, а чтобы его заменить, надо было распарывать молнию. Я пытался образумить бегунок, – стучал по нему нежно, но настойчиво, но это помогало на месяц-другой, а потом молния все равно начинала расходиться.

Настало время для решительных действий – заменить молнию, или бегунок. По трудоемкости обе операции были равнозначны. Я принес десятка два бегунков и целую молнию. Теперь все зависело от того, удастся мне заменить бегунок, или придется переставлять молнию. С решительным видом я принес сумку, высыпал все бегунки рядом с ней и решил у нее освободить все карманы. В ней ничего и не было, но вот в кармашке для трамвайных билетов меня ожидал сюрприз:– там было около тысячи использованных билетов, и когда я освободил кармашек, то передо мной оказалось целая куча бумаги. Я ездил довольно часто, и билеты складывал в этот кармашек, а когда они не входили, я трамбовал их, и ездил еще год, два. Потом была следующая трамбовка, и новые билеты занимали свое место в этом карманчике.

Гора использованных билетов взгромоздилась передо мной, и я задумался, сколько бы я денег истратил, если бы их покупал. Но я ездил по удостоверению, потом по карточке и они мне ничего не стоили. Будучи в душе альтруистом и просто практичным человеком, я сразу подумал, что, наверное, есть в нашем необъятном мире человек, которому нужны эти использованные билеты, а если так, то передо мной находилась огромная куча денег. Моя задача заключалась в том, чтобы отыскать человека или пассажира, которому они были нужны, и который смог бы меня уговорить продать за хорошую сумму эти использованные билеты.