Чтение онлайн

— Что происходит? — обеспокоенно спрашиваю я.

Лейкин оборачивается на мой голос. По ее щекам текут слезы, она выглядит такой отчаявшейся. Такой испуганной.

Кэм не может произнести и слова, поэтому он отходит в сторону, и тут я вижу его.

Там, в центре бара, лежит тело хакера. Он почти полностью погребен под кучей грязи, а его голова, похоже, торчит наружу. А черви и личинки, которые ползают вокруг, видимо, просто для спецэффекта.

Когда у меня отпадает челюсть, Кэм протягивает мне записку, лежавшую на столике у двери.

Посмотрим, как ты избавишься от этого.

16

Слово «ХАОС» даже не описывает того, что происходит за закрытой дверью бара. Кэм в панике бормочет что-то о том, что через двадцать минут нам нужно будет открываться. Он бросается за листом бумаги и маркером, чтобы сделать объявление.

Мали выглядит чертовски напуганной. Она попеременно хочет помочь Кэму и беспокоится о Лейкин. И она точно должна волноваться за нее; я точно знаю, что волнуюсь. Она в шоке.

Мы все знаем о последнем трупе, который она видела, и о событиях, которые произошли после этого. Она не очень хорошо с этим справилась. Сейчас у нее такое же выражение лица, как и тогда. Я не могу отделаться от опасения, что она вот-вот вернется в то состояние, в котором оказалась тогда.

— Что, черт возьми, мне написать? — спрашивает Кэм.

Его рука дрожит, а зрачки расширены настолько, что кажется, будто он только что принял целую партию кокаина. Если он будет писать это объявление, кто-нибудь обязательно подумает, что мы где-то употребляем наркотики. Поэтому я подхожу и забираю у него маркер.

Извините, мы закрыты по семейным обстоятельствам.

Коротко, просто и достаточно расплывчато, чтобы это работало. Я передаю Кэму бумагу, а он хватает скотч и идет к двери, поднимая жалюзи лишь на секунду, чтобы приклеить ее к внутренней стороне стекла.

Солнечный свет проникает внутрь и освещает тело. Видно, насколько он бледен. Кожа имеет сероватый оттенок. Я не знаю, как давно его убили, но предполагаю, что раз он еще не разложился, значит, это было совсем недавно.

Лейкин не отводит от него взгляда. Черт, она даже почти не моргает. Он похож на гребаную декорацию к Хэллоуину, и я знаю, что если не уберу его куда-нибудь с глаз долой, ей будет только хуже. Но как, блядь, переместить мертвое тело, покрытое грязью, не заляпав все вокруг дерьмом и не оставив нам еще больше хлопот с уборкой?

Я ломаю голову, пытаясь разобраться, пока мне не приходит идея. Взбежав по лестнице, я открываю шкаф и достаю из него палатку, которую мы обычно использовали для проведения соревнований. Марк попросил меня оставить ее здесь на случай, если он захочет устроить еще одно соревнование по серфингу. Думаю, теперь она ему не понадобится.

Я вытаскиваю палатку из чехла, с трудом отделяю полотно от металла, но оно, наконец, освобождается. Он должен быть достаточно плотным, чтобы удержать все жидкости, которые могут вытечь из кузова на пол.

Да, не волнуйтесь. Меня тоже выворачивает наружу.

Кэм с любопытством наблюдает за тем, как я возвращаюсь вниз и начинаю расстилать ткань на полу. Когда он достаточно открыт, чтобы на нем поместилось тело, я беру несколько пар перчаток, надеваю свои и бросаю остальные Кэму. С тяжестью в воздухе я второй раз прошу о той самой услуге, которая, как я думал, никогда в жизни мне не понадобится.

— Помоги мне перенести тело.

Он выглядит точно так же, как и я, вздыхает и подходит ко мне, с трудом копаясь в грязи, чтобы найти ноги. На счет «три» мы поднимаем его. Вся кровь стекает на спину, гравитация делает свое дело, а черви и личинки отваливаются вместе с грязью, когда мы переносим его на ткань, похожую на брезент.

— Хорошо, — говорю я, переводя дыхание. — Теперь давай отнесем его в холодильник. По крайней мере, там он не будет виден, и здесь не будет пахнуть смертью, пока мы не избавимся от него.

Каждый из нас берется за конец и поднимает, напрягая спины, когда мы протаскиваем весь мертвый груз через стойку и в подсобку. С трудом удается удержать дверцу холодильника открытой и занести туда тело, но мы справляемся — все равно никто из нас не хочет просить помощи у девушек.

Разобравшись с этим, я иду за барную стойку и беру несколько мусорных мешков и совок. Нужно убрать отсюда всю грязь. Всю до последней крошки. На ней может быть ДНК. И, кроме того, никто не поймет, как куча грязи оказалась в баре на пляже.

— Что ты собираешься делать? Просто оставишь тело в холодильнике навечно? — спрашивает Мали.

Я закатываю глаза. — Нет, но мы же не можем перевезти его средь бела дня, верно?

Ее глаза расширяются от моего тона, и я останавливаю все, чтобы перевести дыхание, пытаясь снизить давление настолько, чтобы мыслить ясно. Огрызаться на моих друзей сейчас — это не то, что нам нужно.

— Мне очень жаль, — говорю я ей. — Я не хотел срываться.

Она качает головой. — Все в порядке. Я все понимаю. Никто из нас не хочет иметь с этим дело.

Лейкин разрывается от рыданий. Ее рука подлетает ко рту, она пытается сдержать всхлип, но это бесполезно. Он вырывается наружу и разбивает ее. Все это настигает ее, а она так долго была сильной, но больше не может.

— Лей, — грустно говорит Мали, пытаясь обнять ее.

Я не могу сосредоточиться на том, что делаю, наблюдая, как любимая девушка снова становится такой, какой она была до своего ухода. Кэм подходит и забирает у меня совок.

— Что?

Он кивает в сторону Лейкин. — Иди к ней.

Но я не могу. — Все в порядке. С ней Мали.

— Мы с тобой оба знаем, что ей сейчас нужна не Мали. — Он забирает у меня из рук мусорный пакет. — Ты все равно будешь бесполезен, пока она не поправится, так что нет смысла бороться со мной по этому поводу.

Ненавижу, когда он прав.

Я встаю, снимаю перчатки и выбрасываю их. Лейкин плачет на руках у Мали, когда я подхожу к ним. Мали смотрит на меня, и я киваю, молча говоря ей, что все в порядке. Она осторожно поворачивает Лейкин и передает ее мне.