Чтение онлайн

Они находили комичным благоразумие, которым славились христиане, потешались и над тем, что их вера запрещала им присутствовать на кровавых цирковых зрелищах и похабных театральных представлениях. Еще более жестким нападкам подвергалась добродетель женщин. Римляне, привыкшие к разврату, разводившиеся по нескольку раз подряд, никак не могли понять, отчего христианки не заводят любовников, и это вызывало град шуток и похотливых выкриков, стоило какой-нибудь из прихожанок общины пройти мимо.

Это была одна из причин, почему Марсия по мере возможности избегала появляться там, где рисковала столкнуться с местными идолопоклонниками. Она сознавала, что здесь ее красота — отнюдь не преимущество и скорее может навлечь на нее опасность. А потому в манере одеваться старалась как можно строже соблюдать суровые предписания отцов Церкви. Однако, несмотря на все усилия, однажды вечером, когда она колола дрова, ее окликнули:

— Это твой мужик тебя заставляет такую тяжелую работу делать? И все потому, что он предводитель христиан?

Резко выпрямившись, она оглянулась и узнала Атректуса, эдила их городка, который одновременно являлся жрецом Аполлона. Его вопрос, к ней обращенный, прозвучал иронически, почти глумливо. Потому и она ответила сдержанно, однако же подчеркнуто сухо:

— Нет, я этим занимаюсь по доброй воле. Видишь ли, я жить не могу без физических упражнений...

Она говорила правду. От непрестанных тренировок, к которым когда-то приучил ее Коммод, в ней зародилась властная потребность растрачивать избыток своих сил. Вот потому, даже если Калликст возражал против этого, она все чаще бралась за работу, дающую ей такую возможность.

— Однако, — не унимался эдил, — труд дровосека не женское дело!

Марсия расхохоталась и, согнув руку, показала, каковы у нее бицепсы:

— Видишь, как ты ошибаешься.

— Клянусь Геркулесом! Уж не из амазонок ли ты родом?

На сей раз молодая женщина невольно покраснела. Случайно ли брошено слово «амазонка», или это намек на прозвище, которым наградил ее Коммод? Она заметила, как неотрывно уставился на нее собеседник. Глаза у него загорелись тем блеском, какой ни с чем не спутаешь. Злясь на себя, она пожалела, что вышла из дому босиком, одетая лишь в коротенькую, до колен тунику.

— После той жизни, какую ты знавала, — заговорил он мягко, — трудно представить, как ты миришься с подобной работой. Она для деревенщины, а ты, если молва не лжет, была наложницей куда какого богатого господина.

— Верно. Это был человек не из обычных, — пробормотала она. Ее замешательство росло.

Атректус подошел ближе:

— Будь я на месте смертного, столь взысканного милостью богов, уж поверь, считал бы, что нет такой роскоши, таких подарков, которые достаточно хороши для тебя.

— Возможно, что мой хозяин думал так же, — обронила она загадочно.

Теперь он придвинулся вплотную. Схватил ее за руку повыше локтя, и она почувствовала па своей щеке его горячее дыхание.

— Я не шучу. Жрецы Аполлона славятся своим прямодушием.

— Я верю тебе, — она осторожно выбирала слова. — И убеждена, что твоей супруге очень повезло, она с тобой счастлива.

Склонясь к самому ее уху, он зашептал:

— Это уж точно. И тебе тоже понравится мой способ ублажать тех, кто мне полюбился.

Марсия попыталась отстраниться, но он уже сжимал ее в объятиях, поцелуем жадно впивался в ее губы.

Сперва молодая женщина стискивала их, но вскоре легонько приоткрыла. Осмелевший чиновник просунул туда свой язык, но почти тотчас взревел от ярости, почувствовав, что ее зубы пребольно вонзились в беззащитную плоть.

— Дрянь! — заорал он, отпрянув с окровавленным ртом.

Он широко размахнулся, но его рука, описав круг, встретила лишь пустоту. Выручили навыки, полученные на арене и, казалось, забытые: Марсия, с невероятной ловкостью крутнувшись на месте, уклонилась и, повернув свой топор плашмя, погрозила разъяренному мужчине.

— Ну-ка, еще! — глухо выдохнула она. — Попробуй повторить, и от жреца Аполлона мало что останется!

— Да брось ты корчить из себя весталку. Девка вроде тебя, небось, привыкла и не к таким вольностям.

— Будь любезен оставить мою жену в покое!

Эдил резко обернулся. Перед ним стоял Калликст, только что появившийся из-за угла дома.

— Что ты плетешь? Она твоя сожительница, так и говори. Насколько мне известно, ты никогда не был женат.

— И это дает тебе право явиться сюда и взять ее?

— Почему бы нет? Создания вроде нее должны принадлежать всем, — осклабился эдил.

Марсия так стиснула топорище, что костяшки пальцев побелели. Она знала, что в отличие от матрон, охраняемых всей строгостью закона, вольноотпущенницы беззащитны — обычай позволяет каждому сколько угодно докучать им развратными домогательствами. Такое непрочное положение не оставляло большинству из них иного выхода, как торговать своими прелестями, — этим-то и объяснялась наглость властительного чиновника.

Калликст схватил его за ворот туники и, почти отрывая от земли, процедил:

— Тебе лучше удалиться, господин Атректус.

Натолкнувшись на пронзительно синий взгляд фракийца, непрошеный гость отвел глаза. Хотел было пробурчать какое-то ругательство, но рука Калликста стиснула его горло. Еще мгновение, и он пустился наутек.

— Ох, боюсь, что отныне у нас в Литии станет одним врагом больше, — вздохнула Марсия, глядя, как его силуэт, удаляясь, тонет в позолоченном закатом облаке дорожной пыли.

Назавтра, в час, когда солнце еще только разгоняет потемки, двое поселян, спозаранку выйдя поработать па своих полях, были напуганы диковинной встречей.

Они обходили рощицу, когда некто их окликнул. Человек или зверь? Голый — только старая зловонная баранья шкура, кое-как обмотанная вокруг бедер, прикрывала его наготу. Кожа неизвестного побагровела от загара, волосы в колтунах, под зарослями бороды угадываются ввалившиеся щеки, стопы кровоточат — ни дать ни взять призрак, выходец из Аида.

— Пан!

В ужасе поселяне собрались дать стрекача, но таинственное существо воззвало к ним, заклиная не бояться:

— Это же я, всего лишь я, Капито! Центурион Капито.

Поселяне переглянулись в недоумении. Подошли поближе, отчасти успокоившись, вгляделись в лицо странного человека. Да, это и впрямь был он. Личность, в некотором смысле бывшая гордостью Атрия. Он покинул городишко лет десять тому назад, но регулярно наведывался сюда. Все знали, что он служит в преторских когортах, этой отборной императорской гвардии — единственных войсках, которым разрешалось постоянно находиться в пределах Италии.