Чтение онлайн

— Надеюсь, этот досадный случай не помешает тебе хорошо повеселиться, — сказала она.

В ответ я пожал плечами, как будто все это было сущей ерундой — прекрасный последний жест для финала снимаемого Карлом фильма.

— Что еще ваша мать сказала перед тем, как вы уехали в город?

— Что Нетти прилетает на следующий день после обеда.

— И что еще?

— Только это.

— Было кое-что еще, что ей сообщила миссис Смарт, нечто, что она не хотела говорить вам до следующего утра, чтобы не испортить выпускную вечеринку.

— Откуда вы все это узнали?

— Просто отвечайте, что она еще сказала вам.

— Ладно. Она сказала, что Нетти умирает.

Итак, Нетти умирала. На самом деле она медленно умирала уже тогда, когда покидала Ванкувер после десятого класса. Это и было главной причиной ее отъезда в Англию: она уехала туда не столько потому, что хотела учиться в английской частной школе, сколько потому, чтобы быть поблизости к лучшим в мире кардиохирургам. Об этом и сказала мне мама в тот вечер на ступенях нашего крыльца. Я присел рядом с ней, все еще в своем нелепом голубом смокинге, сразу начисто забыв о Ризе и Брауне и о том, что совсем недавно потерял другого своего друга. И когда мама закончила, сказав, как она мне сочувствует, и обняла меня, этот мерзавец Карл имел наглость сказать:

— Ну, иди к своим парням. А мы посмотрим, что мы тут сняли.

Естественно, я чувствовал себя ужасно. Но в то же самое время я не был убежден, что Нетти действительно так уж больна. Несомненно, у нее были проблемы с сердцем. Да, они были серьезными. Однако я почему-то был уверен, что ей станет лучше, когда она вернется в родной город, что само пребывание здесь улучшит ее состояние. Забавно, что это был тот же оптимизм, который не давал мне поверить в смерть Робина, заставлял думать, что его просто долго нет дома, что Риз и Браун, возможно, хотят ввести меня в заблуждение, чтобы я донес на Флинна. Я не раз видел по телевизору, как копы проделывали подобные штучки. Я думал об этом, сидя на крыльце своего дома.

Я вытащил из кармана косяк и закурил, глядя в темно-синее небо. Был уже вечер, но я все еще ощущал тепло июльского дня. В небе парила чайка, и я на секунду увидел закат, отражающийся на ее грудке. Это переключило что-то во мне. С минуту я прислушивался. Полная тишина. Убедившись, что вокруг никого нет, я вытащил из заднего кармана брюк самое последнее письмо Нетти. Начав читать, я был поражен, насколько иначе я теперь понимал его по сравнению с первым разом. Потому что теперь она умирала. И потому что теперь я задумывался над каждым словом, пытаясь понять, о чем может писать умирающий.

Прочитав второй раз письмо Нетти, я сунул его обратно в задний карман. Солнце уже почти село, но его света хватило на то, чтобы я мог увидеть время на часах: 9.35. Я расстегнул ширинку, вытащил свой хуй и стал мастурбировать, думая обо всех тех вещах, о которых Нетти не написала. Потом я лег на спину. Вероятно, я на некоторое время потерял сознание. В момент, когда я очнулся, я видел страннейший сон.

Мне около шести лет. Я играю на заднем дворе своего дома с грузовиком. Мои родители в доме, принимают Смартов. Я знаю, что моя сестра — еще совсем крошечная — лежит в своей кроватке. Суббота. Лето. И я предоставлен сам себе.

Я брожу по заднему двору, вожу грузовик между цветов, вокруг кустов, по стволам деревьев и вдруг слышу, как кто-то шепотом зовет меня по имени. Мужской голос. Голос пожилого мужчины. Он раздается из-за изгороди, из-за гортензий. И я еду со своим грузовиком на этот голос — объезжаю куст и попадаю в тень большого кедра, растущего между нашим двором и двором Биллингтонов. С другой стороны ограды стоит мистер Биллингтон. Я вижу его глаза через щель. Он подзывает меня поближе. Я подхожу к нему.

Мистер Биллингтон просовывает руку через щель в заборе. В руке — корневище лакрицы; Биллингтон покачивает им как маятником. Я спрашиваю его, можно ли мне взять корень, и он отвечает, что да. Я протягиваю руку, но он с коротким смешком быстро его убирает и говорит, что я должен сначала помочь ему кое-что выяснить. Я спрашиваю, что именно. Он говорит, что у одного его знакомого мальчика проблемы с попкой и что он, мистер Биллингтон, читал в газете, что лакрица очень помогает в таких случаях. Это для меня новость. Кроме того, у меня никогда не было проблем с попкой. О чем я и говорю ему. Он отвечает, что рад слышать это и даст мне лакрицу, если я покажу ему, как выглядит здоровая попа. Потому что когда он увидит, как выглядит здоровая мальчишеская попа, он сможет помочь тому мальчику. Я спрашиваю, почему тот мальчик не сходит к доктору, чтобы его вылечили. Биллингтон объясняет, что семья мальчика слишком бедна и не может себе позволить визит к доктору. Я думаю про себя, что это звучит разумно, и, поскольку очень люблю лакрицу, спрашиваю мистера Биллингтона, что именно от меня требуется. Все, что я должен сделать, отвечает он, — повернуться к забору спиной и спустить штанишки. Он говорит, что это очень просто. Так я и делаю: поворачиваюсь задницей к забору и спускаю штаны. Мистер Биллингтон просовывает в щель руки и спускает мои штанишки чуть ниже.

Мне нравится прикосновение его рук. Они очень гладкие, самые гладкие руки, какие когда-либо прикасались к моей коже. Мне нравится, как они щекочут мою попу, потом спускаются вниз и играют моим пенисом. Мне нравится, как они трогают мой анус. Потом мистер Биллингтон говорит мне, что собирается смочить палец и ввести его внутрь, чтобы почувствовать, какова здоровая попа изнутри. Это тоже оказывается весьма приятно. Потом он предлагает мне повернуться и просунуть руку через изгородь. Я просовываю руку и прикасаюсь к чему-то живому, очень приятному на ощупь. Я спрашиваю, что это, и мистер Биллингтон говорит, что это животное, которое он выписал из Австралии. Когда оно просыпается, говорит он, оно становится похоже на сосиску. Я говорю, что хочу посмотреть на него. Он отвечает, что сейчас неподходящее время, но если я буду себя хорошо вести, он как-нибудь покажет мне его изображение, а потом, если оно мне понравится, то, может быть, он позволит мне взглянуть на него и даже поцеловать.

Но мне определенно не понравилось, когда мистер Биллингтон велел мне приложить ухо к щели в ограде и сказал, что у него есть другое животное, которое любит есть ушную серу, и что люди, которые его видят, говорят, что оно очень похоже на язык. Но я знал, что он лжет. Это и был его собственный язык. Я сказал ему об этом. Но он не слушал. Он стал лизать мое ухо, засовывая язык глубоко внутрь. Я попробовал отойти, но он удерживал меня руками за талию. Я потребовал, чтобы он прекратил это, и в конце концов он перестал. Это было для меня большим облегчением, потому что я слышал, как моя мать выходит из задней двери дома, и не хотел неприятностей. К счастью для меня, все обошлось.

— Вы уверены, что это был сон?

— Конечно. Что это могло быть еще?

— Хорошо, назовем это сном.

Когда я сел в автобус, идущий в город, уже стемнело. У меня не было четкого плана действий — кроме того, что я хотел узнать как можно больше о Робине, а также о Флинне, поскольку он будет фигурировать в этом деле. Но я должен был соблюдать осторожность. У Флинна везде были глаза и уши. Казалось, в городе все совершенно изменилось. Я вышел на Дейви и направился на запад, к дому, в котором была квартира Робина.