Чтение онлайн

Это привело нас сюда, и я понимаю, почему она хочет вернуться туда.

Для меня это не просто воспоминания о той ночи с Афиной. Это также воспоминания о ночах с Натали, о месте, где я потерял свою девственность и где мы планировали наш побег. Сюда я возвращался, когда думал, что не вынесу горя, когда мне казалось, что моё сердце разбито на мелкие осколки, которые никогда не удастся собрать воедино. Здесь, рядом с улицей, где она умерла, я пытался совершить самоубийство.

Если бы Дин и Кейд не нашли меня, я бы не выжил. Много ночей я сожалел, что не выбрал более простой способ уйти из жизни – просто съехать на мотоцикле со скалы, вместо того чтобы пытаться перерезать себе вены, как какая-то глупая девчонка.

Но я выжил. Я всё ещё здесь. И если Афина хочет вернуться к тому, с чего мы начали, я не против, даже если для меня это гораздо важнее.

Когда мы выезжаем на дорогу, машин почти нет, и я решаю разогнаться немного больше обычного. Я знаю, что Афина не будет против, и мне хочется ощутить прилив скорости, заставить сердце биться чаще по нескольким причинам: мне безумно нравится, когда она сидит на заднем сиденье моего мотоцикла, её руки крепко обнимают меня, а щека прижимается к моей спине, пока мы мчимся по шоссе. То, что она доверяет мне после всего случившегося, садится на мой мотоцикл и позволяет отвезти её куда угодно, значит для меня больше, чем я могу выразить словами.

Она такая же бесстрашная, отважная и красивая, как и её сводная сестра, и иногда я удивляюсь, как раньше этого не замечал. Они настолько похожи, что сейчас это кажется очевидным, но в то же время настолько разные, что я понимаю: я люблю Афину такой, какая она есть, а не просто как замену Натали.

Я никогда и ни за что не смог бы заменить Натали. Но и Афину я тоже никогда не смогу заменить.

Когда мы подъезжаем к обрыву, мой желудок сжимается. Я выхожу из-за поворота, и мы оказываемся недалеко от того места на улице, где погибла Натали. Я не был здесь с тех пор, как мы с Афиной начали спать вместе по-настоящему. Я чувствую угрызения совести, которые мне почти удалось преодолеть с той ночи, когда мы с Афиной отправились на побережье. Как будто я предаю Натали.

Когда я впервые привёл сюда Афину, я не испытывал ничего подобного. Но тогда я планировал избежать всего этого. Я хотел держаться подальше от неё, не допускать её в свою постель и не участвовать в этой проклятой игре. Я хотел хранить верность мёртвой девушке.

Теперь всё изменилось.

Я припарковал мотоцикл возле деревьев, чтобы его не заметили прохожие, и с тоской посмотрел на Афину, которая, встряхнув волосами, сняла шлем. Она была так прекрасна, что я едва мог это вынести. Однако меня не покидало чувство вины, и не в последнюю очередь из-за того, как сильно она напоминала мне Натали. Те же чёрные волосы, та же фигура, тот же стиль спрыгивать с мотоцикла и встряхивать волосами.

Я пытался объяснить себе, что люблю Афину по другим причинам, как будто разговаривая с той, кого больше нет рядом. Я не пытаюсь заменить её. Я даже не знал, что она приходится ей родственницей. Я полюбил её задолго до того, как узнал об этом. И мне очень жаль. Это противоречие будет преследовать меня до конца моих дней.

— Пойдём, — Афина берёт меня за руку и ведёт на луг. Мы не взяли с собой одеяла, но трава всё ещё достаточно густая и мягкая, так как она ещё не замёрзла и не выпал снег. На дворе всё ещё осень, и погода держится, хотя и прохладно. Над головой сияет луна, уже перевалив за половину.

— На Хэллоуин должно быть полнолуние, — тихо говорю я. — Как будто эта ночь и так не обещает быть чертовски жуткой.

— Раньше я любила Хэллоуин, — тихо отвечает Афина. — Интересно, почувствую ли я это когда-нибудь снова.

Я обнимаю её за талию, смотрю на луну, и она прислоняется ко мне. Я знаю, о чём она говорит, хотя ни один из нас не хочет произносить это вслух. Для всех в кампусе, кто не является одним из наследников основателей, и для всех в городе, кто не принадлежит к высокопоставленным семьям, Хэллоуин – это просто вечер, когда можно веселиться, пить, наряжаться и ходить за своими детьми, пока они собирают конфеты.

В этом году для нас это самая страшная ночь – Самайн (1).

Это ночь заключительного ритуала для наследника. Ночь, когда Дин должен доказать, что он лишил Афину девственности, и заявить о своих правах на город. Ночь, когда он официально обручится с Уинтер на церемонии в лабиринте.

Для нас это ночь, когда мы готовы положить конец всему.

Это ночь, когда мы либо добьёмся успеха, либо потерпим неудачу, и от этого будет зависеть будущее.

Две недели – это всё, что у нас есть. А до этого – два боя Афины. Четырнадцать дней и четырнадцать ночей, чтобы сказать всё, что нужно, и сделать всё, что мы хотим, прежде чем рискнуть всем.

Ставки никогда не были так высоки.

Афина нежно берёт меня за руку, отвлекая от размышлений, и ведёт на траву, где мы устраиваемся рядом. Она прижимается ко мне, и мы молчим несколько долгих минут, просто наслаждаясь красотой пейзажа и ощущением ветра, ласкающего наши лица.

— Есть причина, по которой я так хотела прийти сюда, — наконец, тихо произносит она, словно боясь нарушить покой этого места.

— Какая? — Удивляюсь я, не понимая её мотивов. Я предполагаю, что это место имеет особое значение для неё и для нас, и она просто хотела провести со мной немного времени в тишине.

— Ты сидел и слушал мои воспоминания на пляже, — продолжает она. — И я просила тебя поделиться своими, но ты сказал, что ещё не время. Ты сказал, что здесь не место для этого. Но я знаю, что это не так. И я думаю, что пришло время.

Я замираю рядом с ней, и моё сердце наполняется нежностью. Я не знаю, хочу ли я рассказать Афине о Натали больше, чем уже рассказал. Я не уверен, готов ли я поделиться с ней своими переживаниями. Не потому, что она не заслуживает этого, а потому, что я ни с кем не делился своими мыслями. Если я озвучу всё, что чувствую, и поделюсь прошлым, это останется со мной навсегда. Я не уверен, хочу ли я, чтобы Афина знала, как сильно я любил кого-то другого. Я боюсь, что если она узнает об этом, то не сможет любить меня так же сильно. Как она может, если её сводная сестра долгое время была самой большой любовью в моей жизни?

— Мне нужно знать, — тихо говорит Афина, переплетая свои пальцы с моими. — Я знаю, это нелегко, Джексон. Но у нас осталось не так много времени. Ты знаешь обо мне всё, что можно рассказать. И мне нужно знать о ней. — Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и её тёмно-синие глаза полны такого понимания, на которое я не мог и надеяться. — Пожалуйста, Джексон. Не прячься от меня больше.

— Ты и их секреты собираешься выведать? — Слышу я горечь в своём голосе, чувствую её на языке, но ничего не могу с собой поделать. Она хочет, чтобы я открылся перед ней, а я сделал это только однажды. Я могу потерять Афину в ближайшее время, и если это случится, и я каким-то образом выберусь из этого лабиринта живым, я не думаю, что смогу пережить это снова. Я не уверен, что смогу снова разорваться на части, потерять то, что так много значит для меня, и когда-нибудь снова стать целым.

Афина, сидящая рядом со мной, напрягается, но затем кивает.

— Да, — тихо говорит она. — Я так и сделаю. Но это... Джексон, я знаю, что ты любил её. Я понимаю, как воспоминания о ней разрывают тебе сердце. Но она была моей сестрой, и ты единственный человек, который, насколько я знаю, тоже знал её.

Я делаю глубокий вдох, запрокидываю голову и смотрю на луну.

— Хорошо, — шепчу я.

И я начинаю рассказывать ей. Я рассказываю ей о том, как впервые увидел Натали, когда нам было по четырнадцать лет.