Порочная невинность
Шрифт:
Нужный дом нашел быстро, но долго стоял под дверью, не решаясь нажать кнопку звонка, пару раз даже пытался уйти, представляя, как зареванная тетя Варя, увидев его лицо, начнет скандалить: «Что же ты делаешь, изверг? Пожалел бы сиротку! Стыда не хватает? Еще и сюда явился!» Это в лучшем варианте могло оказаться, что мальчишка живет вдвоем с бабушкой, а если вообразить, что у него есть отец, а у отца, к примеру, охотничье ружье? Собрался, готовый принять любую участь, даже самую страшную, лучше уж знать наверняка, чем упорно делать вид, что ничего не произошло, пока в квартиру отряд омоновцев не вломится.
За дверью пиликнула резкая трель, потом раздались шаркающие шаги и скрипучий голос:
– Иду! Иду!
Тетя Варя приоткрыла дверь на цепочке. Это была маленькая, но прямая женщина, в меру упитанная, с пучком седых волос и сеточкой морщин вокруг поразительно ярких для такого возраста голубых глаз.
– Вам чего? Ой! Вадим Игоревич? – старушка и правда выглядела бледновато, но вполне уже выздоравливающей. Судя по ее спокойному лицу и удивленной полуулыбке, скандалить она не собиралась.
– Тетя Варь, я узнал, что вы приболели, решил вот…
Самойлов приподнял свой пакет с раздувшимися боками, чтобы наглядно продемонстрировать свою заботу. Старушка даже рот приоткрыла от удивления. Она никогда бы не подумала, что Самойлова вообще может интересовать здоровье его подчиненных, тем более уборщицы, с которой он прежде и парой слов не перекидывался, так, кивал свысока в знак приветствия.
– Да вы что, Вадим Игоревич…
Она хотела сказать: «Сами-то как себя чувствуете? Чай температура зашкаливает, и мозги плавятся?» – но вовремя прикусила язык. Опомнилась, открыла дверь, приглашая его внутрь пропахшей старыми вещами квартиры. Интерьер был скудный, все еще советский, так что Самойлов словно в детство вернулся. Было чисто, тепло и уютно. Узкий коридор вел на миниатюрную кухоньку, где старушка принялась заваривать чай, усаживая Вадима за облезлый деревянный стол с цветастой клеенкой. Допотопный радиоприемник на стене монотонно передавал последние события субботнего утра.
– Мне уже намного лучше! – храбрилась тетя Варя, хотя Самойлов заметил, что ее немного шатает, как человека, у которого кружится голова.
– Не стоило столько всего! – старушка настороженно заглянула в пакет, примерно половину из всех упаковок и банок она и не видела прежде, даже названий таких не знала. И что? Он серьезно предлагает ей что-нибудь из этого попробовать? Отравить, что ли, решил?
– Ну, я подумал, вдруг вы совершенно одна, и некому в магазин сходить…
«Да ты просто мастер шпионских игр!» – стебался внутренний голос.
– Нет, что вы! Если я не могу, то Мишка сбегает!
Самойлов подпрыгнул на месте и чуть не обварился чаем из кружки в красный горошек. Вот уж никогда бы не подумал! Нежное, мягкое и текучее, как сироп имя «Миша» было самым неподходящим для такого холодного и угловатого парня, как ее внук. Хуже не придумаешь…
– Он у меня шустрый! – с любовью в голосе добавила тетя Варя. – Внук мой! Одна кровиночка осталась…
– В шко… в школе, наверное? – как ни старался Самойлов, голос его все же дрогнул и почти сорвался на фальцет, он откашлялся.
– Да ну, что вы! Я не так молода! – раскраснелась старушка. – В училище уже, в медицинском. Уж я ему говорила – нет, чтобы в экономический пойти или в авиационный – все же мальчишки туда идут! Но поступил сам, честно! Очень умный, и крови не боится, – с гордостью добавила она.
Самойлов постарался незаметно выдохнуть. Теперь хотя бы парень представлялся ему взрослее, по крайней мере, совершеннолетним.
– Извините, засиделся, пора мне, – быстро засобирался он. – Поправляйтесь!
От переизбытка чувств ему хотелось расцеловать Варвару Петровну, но выглядело бы это крайне странно, поэтому он просто улыбнулся ей на прощание и легко коснулся ее плеча.
Конец ознакомительного фрагмента.