Чтение онлайн

Доминик Картер.

Мне требуется несколько секунд, чтобы осознать вес того, что сделал Призрак. Он дал мне имя — последнюю деталь в деле об убийстве моих родителей. Последнюю нить, связывающую меня с ним. И, назвав имя, Призрак перерезал её.

Теперь у меня больше нет причин морочить тебе голову.

Живот скручивает, когда смысл его слов доходит до меня. Это было не просто заявление — это было завершение. Призрак отдал мне единственный рычаг, который у него оставался, потому что он со мной покончил. Впервые с момента нашей первой встречи именно он ушел.

Я сползаю по стене вниз, ноги подкашиваются, тело сжимается в комок, когда новая волна горя накрывает с головой. Разве не этого я хотела? Чтобы он отпустил меня? Забрал с собой свой хаос, свою одержимость и оставил мне мою аккуратно выстроенную, безопасную жизнь?

Так почему же ощущение такое, будто меня выпотрошили?

Я прижимаю ладони к лицу, пытаясь выровнять дыхание. Его боль была очевидной, его ярость — почти осязаемой, но дело было не только в них. Это был не просто гнев. Это была агония.

Из-за того, что я отвергла его.

Осознание выбивает воздух из легких. Я так долго сопротивлялась ему, отрицала, отказывалась признать то, что между нами происходит. Но Призрак раскусил мой блеф. И теперь он ушел.

Не из-за отсутствия чувств, а потому что я отказалась признавать свои.

Я обхватываю колени руками, пытаясь удержать воедино то, что он во мне разломал. В голове снова и снова прокручиваются его слова, его признание, то, как он смотрел на меня, будто я — единственное, что удерживает его в этом мире. Но теперь он сам оборвал эту связь со мной.

И с тем, что осталось от его человечности.

Мысли начинают метаться, уносясь туда, куда мне не хочется заглядывать. Как психолог я хорошо понимаю, что это значит. Для такого, как Призрак — для того, кто живет контролем, кто выстроил свою личность на власти и манипуляции, — подобный отказ не проходит бесследно. Это не то, от чего можно легко оправиться.

Если Призрак сорвется еще глубже, в ту тьму, в которой он уже обитает, последствия не ограничатся личным. Он взорвется, утянув за собой всё и всех на своем пути. Потому что когда такие, как он, теряют контроль, это никогда не происходит тихо и сдержанно.

Это катастрофично.

И я не смогу притворяться, что не несу частичной ответственности за это.

Тюрьма вырисовывается впереди, её геометрический силуэт врезается в утреннее небо. Мне не следует здесь быть. Я это знаю. Рациональная часть меня кричит развернуться, оставить это место позади и сделать вид, будто то, что между мной и Призраком, не пожирает меня изнутри.

Но рациональная часть меня уже давно не у руля.

Я смотрю на вход, и сомнение сковывает тело, парализуя. Призрак не из тех, кто будет тихо сидеть в камере, когда на горизонте маячит свобода. Эти месяцы он был здесь потому, что сам так решил. Потому что тюрьма была для него не клеткой, а шахматной доской. Каждый ход просчитан, каждая фигура точно там, где он хотел.

Включая меня.

Призрак организовал всё. Чтобы добраться до меня. И я до сих пор не понимаю всей глубины этого. Я знаю лишь одно: если он всё еще здесь, это будет чудо. Во мне живет стойкое ощущение, что он уже ушел — растворился, как дым, забрав с собой свой хаос и резкость.

Но я обязана попробовать.

Я бы хотела сказать, что мои мотивы чисты и бескорыстны. Что я здесь лишь ради того, чтобы спасти невинных от смерти и разрушения. Но это неправда. Я здесь ради них и ради себя.

Охранник за стойкой встречает меня озадаченным взглядом, когда я подхожу ближе. Наверное, из-за моего вида: растрепанный пучок, простая черная футболка и мятая юбка. Я старалась выглядеть профессионально и, очевидно, «справилась» на «ура».

— Доброе утро, доктор Эндрюс. Не ожидал увидеть Вас так скоро.

Я тоже.

— Он здесь? — спрашиваю, игнорируя приветствие. Голос ровный, но скрыть отчаяние невозможно.

Брови охранника сходятся.

— Вы про Призрака? — Он бросает взгляд на планшет, потом снова на меня. — Его не оформляли ни для перевода, ни для посещения.

Я выдыхаю, от облегчения на секунду кружится голова.

— Значит, он здесь.

Охранник медлит, внимательно всматриваясь в моё лицо.

— А в чем дело? Вы ведь прекратили с ним сеансы, верно?

— Да, — отвечаю я. — Но мне нужно увидеть его в последний раз. Это не займет много времени.

Он вздыхает, откладывая ручку.

— Призрак четко сказал: никаких посетителей.

Я смотрю на бейдж с именем.

— Я понимаю, офицер Шоу. Пожалуйста. Просто спросите его еще раз.

Время тянется мучительно долго, пока охранник делает звонок. Он говорит тихо, короткими фразами, когда передает запрос. Я не слышу ответа, но того, как его губы сжимаются в тонкую линию, достаточно.

Шоу кладет трубку и смотрит на меня с непроницаемым выражением лица.

— Он отказался.

Слова обрушиваются на меня, как удар, вышибая воздух из легких. Я заставляю себя стоять прямо, сохранять самообладание, но внутри распадаюсь.

— Он назвал причину?

Охранник качает головой.

— Не счел нужным. Просто сказал «нет».

Мои руки сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони. Это была ошибка. Я должна была знать, что он не станет облегчать мне задачу. Призрак не из тех, кто проявляет милосердие.

А я ранила его так, как никто и никогда.

— Пожалуйста, — говорю почти шепотом. — Передайте ему, что это важно. Что мне нужно с ним поговорить.

Шоу колеблется, его глаза сужаются.

— Доктор Эндрюс…

— Пожалуйста, — повторяю я. — Просто… попробуйте ещё раз.

Он тяжело выдыхает, но снова берет телефон. Пока он набирает номер, я опираюсь ладонями о стойку, готовясь услышать ответ, который уже знаю.

И когда Шоу наконец вешает трубку, качая головой, искра надежды гаснет окончательно.

— Призрак сказал «нет», — тихо говорит он. — Мне жаль.

На мгновение я замираю, застряв между болью отказа и нарастающей решимостью не сдаваться. Наконец, я выдыхаю и наклоняюсь ближе к охраннику.