Чтение онлайн

Ещё один раз не повредит. Ещё один красивый шрам, чтобы ослабить давление внутри и вернуть мне контроль, который у меня всегда забирали. Но они не могли украсть это. Это было моим. Мои шрамы. Мой самый сокровенный секрет. Единственное, что у меня было, и было по-настоящему моим. Моя собственная форма блаженного контроля.

Я встала под душ и несколько мгновений позволяла обжигающе горячей воде струиться по моему телу, затем схватила мочалку и принялась тереть своё тело, оставляя его красным и раздражённым. Я тщательно вымыла волосы, чтобы попытаться избавиться от переполняющих меня мыслей.

Этого было недостаточно.

Мысли о безнадёжности, гневе, сексуальном напряжении и разочаровании вторглись в мой мозг. Я больше не могла выдерживать это давление. Я слишком долго была достаточно сильной. Я слишком долго притворялась. Хотя бы на мгновение мне нужно было почувствовать себя уязвимой.

Чувствовать себя настоящей.

Почувствовать это облегчение.

Снова почувствовать себя собой.

Я полезла из душа в ящик комода и нашла свой любимый нож. Мой потрясающий нож из розового золота с мраморным завитком на рукоятке. Узор водоворота напомнил мне узоры моей крови, когда она стекала по моей ноге и смешивалась с водой, создавая самую красивую форму искусства.

Я подошла к краю душевой кабины, полюбовалась своим рисунком на бедре и восхитилась красотой собственного контроля. Я поднесла лезвие к своей коже и вдавила его достаточно глубоко, чтобы разорвать кожу, чтобы позволить крови медленно сочиться из красивой линии, которую я оставила после себя.

Наконец-то я смогла сделать свой первый свободный вдох за несколько недель. Наблюдая, как кровь блестит и отливает от моей кожи, я почувствовала, как давление внутри меня медленно спадает вместе с ней. Как будто это высвобождалось прямо из того волшебного места. Это причиняло мне боль, на которой я могла сосредоточиться, боль, которую я могла контролировать.

Я сделала паузу и подождала, пока покалывающее онемение не охватит моё тело, пока выброс эндорфинов медленно просачивался сквозь меня. Медленное нарастающее покалывание началось в пальцах рук и ног и распространилось по всему телу с самым опьяняющим облегчением. Это сняло тяжесть с моей груди и давление с головы. Я смотрела, как кровь смешивается с водой, образуя узоры на моей ноге, и закручивается волшебными кругами на полу душевой до того, как исчезнуть в канализации вместе с моим беспокойством.

Я прислонилась головой к стене душа и позволила горячей воде обрушиваться на меня, пока кровь не перестала сочиться из моего пореза. Я выключила душ и вышла, чтобы взять чересчур мягкое и пушистое полотенце и вытереться. Я завернулась в полотенце и направилась к своему комоду, где спрятала аптечку первой помощи на этот случай. Я порылась в ней, пока не нашла сухую повязку, чтобы заклеить своё последнее дополнение.

Я услышала шум внизу, но даже напоминание о реальности, которая ждала меня за пределами этой комнаты, не смогло сбить меня с толку. Я чувствовала себя непобедимой.

Я натянула свои крошечные джинсовые шорты, которые едва прикрывали мою задницу, и огромную тёмно-синюю толстовку с капюшоном Сент-Айви, которую я нашла в корзине для чистого белья, горничная оставила её в моей комнате ранее. Я спустилась по лестнице и решила, наконец, сварить свой первый за день кофе, поскольку мы с Фрэнки прятались в клубном домике, пока не закончились занятия в школе. Мы с Кэти подбросили Капри домой, и никто не упомянул об инциденте в туалете, так что я держала рот на замке.

Капри находилась у Джаспера, и в доме было устрашающе тихо для этого времени суток. Я сварила себе кофе, прихватила пакет чипсов и направилась на задний двор, чтобы немного посидеть на пляже. Прогуливаясь по ухоженным садам и мимо бассейна, я не смогла удержаться и случайно прошлась мимо домика у бассейна. Потому что мне нравилось играть со своими собственными эмоциями. Моё сердце бешено заколотилось, и я попыталась быстро пройти мимо, когда услышала его позади себя.

— Слышал, ты защищала мою честь. — Его голос пронзил меня, как стекло.

Я заколебалась, и часть меня хотела продолжить путь, но другая, более язвительная часть меня, была готова к словесной перепалке. Итак, я повернулась к нему лицом и пожалела об этом.

Твою мать.

На нём были чёрные баскетбольные шорты с низкой посадкой и ничего больше, что открывало мне прекрасный вид на его потный мускулистый торс. Татуировки, о которых я фантазировала, теперь были выставлены на всеобщее обозрение. Мои глаза сканировали его грудь, и татуировка, нанесённая там чернилами, была написана на языке, который я не могла прочитать. Я позволила своему голодному взгляду опуститься на чётко очерченный V-образный вырез в центре, прямо над его членом, где была набита цифра 5. Я прикусила губу при этой мысли и снова перевела взгляд на его мускулистый пресс, восхищаясь кубиками.

— Не можешь подобрать слов. Должно быть, я плохо выполняю свою работу. Тебе нужны частные уроки? — Глубокий смешок прокатился по его телу.

Мои глаза встретились с его, и голодный взгляд, который он бросил на меня, воспламенил мою кровь. Я проглотила жар, который поднялся в моей груди и хотел обжечь меня изнутри.

— Эта сука не должна болтать языком, когда это неправда.

Он склонил голову набок, и уголок его рта слегка приподнялся.

— Откуда ты знаешь, что это неправда? — Юмор давно исчез из его голоса.

Я почувствовала, как моё сердце бешено заколотилось в груди, и желание выплеснуть ему в лицо мой горячий кофе было сильным. Мои пальцы крепче сжали кружку, когда мои внутренности словно разорвало на части.

— Пошёл ты, Колтон, — мне удалось выдавить из себя, прежде чем я развернулась на пятках и снова направилась к пляжу.

— Ревность - это проклятие. — Грохот его пониженного голоса потряс меня.

Он знал, как вывести меня из себя, и, конечно же, я заглотила наживку, потому что никогда не могла просто взять и уйти к чёртовой матери от чего бы то ни было. Я крутанулась на месте, и мой кофе выплеснулся мне на руку и обжёг кожу.

— С какого хрена мне ревновать? — Я оглядела его с ног до головы и приподняла бровь.

Он скрестил свои массивные бицепсы на груди, и вдруг показался мне крупнее, чем обычно.

— Это моя грёбаная толстовка на тебе? — обвинил он.

Я посмотрела вниз и поняла, что она мне неприлично велика.

— Клара положила её в мою корзину для белья. — Я посмотрела на него.

— Спасибо, я заберу её обратно, — с вызовом сказал он.

Я прищурила глаза, глядя на него. Он был настоящим?