Чтение онлайн

– Огонь!

Сложно сказать, то ли от неожиданности, то ли сработал условный рефлекс подчинения, но не смотря на приказ Локтева, все четыре ствола открыли огонь. И что удивительно, вместе со всеми стрелял и сам Локтев. Комната наполнилась грохотом выстрелов, едким пороховым дымом и пылью. Пули летели сквозь генеральскую грудь, и вырывали куски штукатурки вместе с обоями, из стены, рвали в клочья кожаное кресло, рикошетом отлетая, били оконные стекла и разномастную посуду в ветхом серванте. А возвышавшийся глыбой генерал все не падал. Как стоял, злобно сверля взглядом бойцов, так и стоял, словно не пули летят сквозь него, а так...ветерок обдувает. И от его этого взгляда было невыразимо жутко и страшно, и невозможно остановиться. Но вот, патроны кончились, и в наступившей оглушительной тишине Ивушкин шагнул бойцам навстречу. Локтев и Скелет, стоявшие плечом к друг другу, посторонились, пропуская генерала. Шаг. Ещё шаг. И генерал вышел из квартиры. Непонятно сколько прошло времени, показания свидетелей тут разняться. Но в рапорте С. Лапшин (он же 'Скелет'), указал, что прошло минут пять, пока оцепенение с них спало и они ринулись следом. А вот бывший командир отряда Локтев, утверждал, что буквально через секунду они следом кинулись. Впрочем, это не столь важно. Важно, что ни держащий под прицелом дверь Клещ ( А.Федоров), ни контролирующий чердак Кот (Н.Максимов), ни стоящий под окнами Тамерлан ( Т.Байтикеев), выходящего человека не видели....

Меж тем, человек из здания всё-таки выходил. Но не в тот момент, когда его ждали, а чуть позже, минут через десять после того, как вся группа уже собралась у микроавтобуса и оживленно обсуждала, куда он делся. А до того как выйти, этот человек таки находился в квартире, но не в зале, где шла стрельба, по несуществующему генералу, а в кухне. Сидел и пил крепкий кофе, чтобы набраться бодрости перед дорогой. Ночь. Зима. Спать хотелось. Мелькали мысли, что зря он это затеял, можно было просто раствориться в толпе, без демонстрации своих возможностей. Но Колдун точно знал, что от него не отстанут. Его будут искать везде, где бы он ни спрятался. Но одно дело вдумчивые поиски, а другое, когда мозги преследователей слегка съехали набекрень, и пока они опомнятся, у него будет шанс уйти очень далеко. Только можно ли убежать от себя? От своих воспоминания? От того, что он сделал?

А сделал Колдун в своей жизни не только хорошее. Начнем с того, что колдуном Николай Иванович Верещагин не числился, а значился он в паспорте мордвином, что никак не сказалось на его внешности. Славянская была внешность. Ничего примечательного, разве что скулы чуть широки, да глаза черные, которые в зависимости от душевного состояния могли менять оттенок на темно-зеленый. А более ничего особенного за ним не замечалось. Была одна особенность в детстве, о которой Николай вспоминать не любил. Игрался он с неким другом, которого кроме него никто не видел. И по этому поводу ребенка пяти лет мать возила к психиатру, и на учет его поставили, пока он не сообразил, что нельзя другим людям говорить правду. Со временем невидимый друг перестал приходить к нему играть, и лет к четырнадцати Николай успел обрадоваться своей нормальности. Но тут умерла его бабушка и стала являться по ночам внуку. Не продолжительное время являлась, но достаточное для того, чтобы Коля решил учиться на психиатра, чтобы разобраться наконец в самом себе. Однако с первого раза поступить в мединститут ему не удалось. Армия. Как говорят те, кто служил: Армия - хорошая школа, но лучше пройти её заочно. Вот и Коля к тем словам с радостью бы присоединился, но случилось другое...

В памяти навсегда отпечаталась яркая, сотканная из солнечных лучей картина. Особенно ярко святило солнце для только вытащенных из ямы пленных, заросших, грязных, воняющих нечистотами существ, почти полностью утративших человеческий облик. Их шатало от голода, постоянных издевательств и побоев, а ещё голова кружилась от свежего воздуха. Глаза у пленных были осмысленные, волчьи глаза, смотрящие на окружавших их бородатых, сытых, вооруженных скалящих зубы людей, с отчаянием и злобой. Звериным чутьем они понимали, что сейчас всё и решится...Денег на выкуп нет. У одного мать техничкой в школе работала, а второй и вовсе - интернатский. И дальше их держать в яме смысла не было.

– В общем, так, - медленно растягивая слова, произнес один из окружавших пленных бородачей.
– Даю вам выбор. Один из вас может доказать, что он боец, а не пыль под ногами.

– На хрена нам что-то доказывать?
– разбитыми губами громко шепнул один из пленных.

– А не будете, сдохните как бараны...., - в улыбке оскалился бородач и провел большим пальцем по горлу. Бородач кивнул, и перед пленными упал на землю кинжал.

– И что?
– спросил второй пленный, хотя всё и так было понятно.

– Кто докажет, что он джигит - того отпущу. Богом клянусь!
– развел руки командир, и тут же роем загудели его бойцы, в предвкушении развлечения, криком и свистом приободряя пленных гладиаторов.

Пленные, стоящие плечом к плечу, как завороженные смотрели на каменистую землю под ногами и кинжал с длинным тонким, злым жалом, лежащий на ней.

– Давай Серый....

– Коля...

– Серый.

– Коля не дури...Тебя хоть мамка ждет, а я никому не нужен.

– Ты мне нужен Серый.

– Брось Колян!

– Пусть обоих стреляют!

– Дурак, ты! Бошки нам отрежут как баранам...

А шум вокруг пленных нарастал, в их адрес летели злые шутки и оскорбления. Затем грохнули выстрелы. Коля инстинктивно вжал голову в плечи и в следующую секунду уже не помнил, что произошло. Заставил себя забыть. Только вот стекленеющие глаза товарища уплывали куда-то в сторону и были противные липкие от крови руки. А потом командир бородачей уже похлопывает его по плечу и что-то говорит, говорит вроде на русском, а Коля ни слова не понимает.

– Иди, иди....я своему слову хозяин.

– Куда?

– А куда хочешь иди. К своим иди.

– А что я скажу?

– Скажешь, что сбежал.

– А не поверят?

– Не поверят, пусть меня спросят. Шучу.

Николай ушел. Ушел к своим. И старался изо всех сил забыть какой ценой досталась ему эта свобода. Но забыть не дали....Через неделю, после госпиталя, когда он вернулся в часть, его нашли....И сказали ему передавать сведения, а если он откажется, то командование получит видеокассету с очень интересным фильмом, в котором один военнослужащий этой части убивает другого военнослужащего.

Вот тогда с Колей что-то и произошло. Его обуял такой страх, что он сбежал из части, из города, бежал не помня себя. Жизнь замелькала картинками в калейдоскопе. Где-то бомжевал, где-то воровал по мелочи, чтобы выжить. Опомнился, когда однажды попав к ментам в обезьянник, вдруг почувствовал, что может. Вот сейчас может. И приказал дежурному его выпустить, и тот послушно, словно сомнамбула, открыл клетку. Казалось бы, всё удалось. Новые документы, новая жизнь. Большие перспективы. Можно тупо ходить и грабить банки, или давать продавцам в магазине бумажки, а они давали бы сдачи, как с пятитысячной. Но не все было так просто...Внезапно открывшаяся, возможность была Коле неподконтрольна. Получалось плохо и редко, с десятой, с двадцатой попытки. А когда получалось, Коля словно отключался и цепенел всем телом, а перед ним опять проплывали стекленеющие глаза Сергея и само пространство словно вода шло волнами, липло к рукам, окрашенным кровью. И это было невыносимо видеть, как невыносимо было видеть страшные сны, где его опять бьют. Но стали сниться и другие сны, в которых он отчетливо видел грядущие события. Вот пройдет автобус, мигнет светофор и девушка в короткой шубке садясь в такси обронит кошелек на асфальт... Но все это было позже.

Когда после года скитаний Коля, наконец, вернулся домой, то выяснил, что матери больше нет... Инфаркт. Соседка, тетя Нина сказала, что незадолго до смерти кавказцы к ней какие-то ходили, потом она квартиру стала внезапно продавать. А вот продала или нет, соседка не знает. Только когда умерла, там армянин какой-то поселился или азербайджанец, точно не известно.

Бешено стучало сердце, когда Николай постучался в дорогую железную дверь, стоящую на месте его родной, сваренной и установленной дядей Лешей ещё в начале 90-ых. А в левой руке Коля держал за спиной дешевый китайский ножик, купленный в подземном переходе. Всё! Всё было решено! Сейчас он за все отомстит! Но дверь открыл не бородатый ненавистный кавказец, а большеглазая девчушка лет десяти. Это Колю тогда и спасло от беды. Гражданин Кочьян, ныне проживающий со своей женой и дочкой Маринкой в этой квартире был тут совершенно не причем, а купил он квартиру у некого то ли Гагиева, то ли Героева пол года назад....'

– Кхм...., - Андрей читающий текст закашлялся, а когда перестал, то обратился к сообществу.- Думаю, дальше читать не стоит? Дальше все понятно...

– Мне не понятно, - угрюмо сказал Прохор.
– Про какого Колю речь? Среди нас Николаев нет.

– И мне не понятно...Не правильно это, - насупился Петруха, - Я с Олегом с самого начала был, я единственный кто с ним после Перунова сюда приехал, а вас ещё никого и близко не было. Почему не я первый?

– Может ты от своего имени всё и напишешь?
– осведомилась с издевкой Светлана.