Чтение онлайн

— Никки, прости… — раскаялся я, отстраняя от девушки, — Мне не следовало…

Ослабил хватку на подушке и отбросил её в сторону, открывая взгляду влажное от слёз девичье лицо. Господи, она такая молодая, но уже такая потерянная, такая повязшая в порочности.

— Никки, — позвал девушку и непонимающе свёл брови, когда она не открыла глаз. — Никки?

Осторожно потряс её за плечо и, получив ноль реакции, приподнял туловище над кроватью. Сильнее потряс девушку, которая, подобно тряпичной кукле, легко поддавалась моей встряске, отчего голова запрокинулась назад. Смольные волосы рассыпались по кровати, когда я в ужасе отпустил плечи Никки, позволяя телу принять пугающую, неестественную позу.

— Никки? — прошептал и встал с кровати, рассматривая результат своего «разговора». — Боже, Никки!

Поморщился, когда холодная терпкая жидкость обожгла горло. Ядрёная вещь, найденная в закромах заведующего отделением интенсивной терапии, в кабинете которого я битый час пытался осилить бутылку абсента.

Даже алкоголь оказался беспомощен в борьбе с мозговым штурмом, творившимся в голове. Гнетущие мысли долбились в затылок, сотрясали виски и не жалели моей нервной системы, пошатнувшейся к чёрту. Как сейчас помнил: на часах 15:20, я радостный от встречи с недалёким владельцем завода автозапчастей, подписавшего себе «смертный» приговор, и тут неожиданный звонок из штаба оперативной службы. Тогда нихрена не понял, о чём тараторил взволнованный голос, и потребовал соединить с ответственным по охране частных участков. Моего, блядь, участка, который остался без внимания грёбанных «профессионалов».

«Никки в реанимации», — только это врезалось в память, а дальше — туман. Не помнил, как добрался до больницы, как довёл до слёз ни черта незнающую медсестру и требовал ответа на вопрос: «Как здоровая девушка, с которой разговаривал час назад, могла оказаться в реанимации?»

Сделал ещё один продолжительный глоток ядерной жидкости и с облегчением отбросил пустую бутылку на диван. Голова раскалывалась, а в купе с обожжённым горлом моё состояние как раз вписывалось в атмосферу реанимационного отделения.

— Томас? — оторвал взгляд от пола и посмотрел на вошедшего в свой кабинет мистера Фишера. — Хорошо, что вы ещё здесь!

Где мне, лупоглазый старикан, ещё быть? Где, кроме как не рядом с девушкой, за которую взял ответственность и с которой крупно проебался?

— Могу увидеть Никки? — вместо тысячи оскорблений спокойной поинтересовался. — Я два часа жду у моря погоды!

Мистер Фишер выпятил нижнюю губы и прошёл к своему габаритному столу, перекладывая из рук стопку белых папок. Повисшее молчание раздражало, однако я стойко терпел тишину и ждал. Только мог, что ждать и чувствовать себя ущербным.

— У меня плохие новости, — наконец, заговорил врач, но лучше бы молчал. Честное слово, до произнесённых слов ощущал нереальность происходящего, принимал реальность за фарс — из палаты должна выйти Никки, и мы вернёмся в дом, в котором было так хорошо и счастливо. Но словосочетание «плохие новости» вывели из тумана — отрезвели, заставляя сцепить пальцы на затылке и приготовиться к приговору. К вынесению приговора виновнику плохих новостей.

— Не тяните!

— У миссис Стаффорд обнаружена дыхательная гипоксия вследствие механического препятствия для поступления воздуха.

Подозрительно сощурился, не отводя взгляда с мнущегося врача. Какого чёрта он юлил, как же холоднокровие и бесстрастность, присущая людям медицинской направленности?

— Вы это уже говорили, — милостиво напомнил, и мистер Фишер с непосильным трудом вздохнул, будто ему, а не моей Никки перекрыли кислород.

— Говорил, однако, девушка не приходит в себя: отсутствует контакт, наблюдается паталогическое дыхание, редкие хаотичные телодвижения и реакция зрачка на свет очень слабая.

Чем больше говорил мужчина, тем больше чувствовал раздражение. Мне не нужны диагнозы, подробная карта лечения, требовал одного — результата, однако никто не спешил говорить о положительных результатах нашего многочасового пребывания в стенах больницы.

Я, чёрт возьми, дико устал. Никки, моя Никки наверняка места себе не находила, ведь прекрасно знал её неприязнь к больничным палатам.

— Что вы делаете? — удивился, наблюдая, как мистер Фишер достал из кармана белого халата ранее переданные мной деньги. — Мы же с вами договаривались!

— Мистер Майер, мы устранили причины кислородной недостаточности, однако девушка не приходит в сознание, — не подумал взять деньги назад, и тогда мужчина положил купюры на край стола. — Мне жаль, но миссис Стаффорд в коме. Тут я бессилен.

Вот теперь я услышал, о чём толковал старик. Меня будто ударили чем-то тяжёлым по голове, отчего над ней закружились звездочки, и мир круто перевернулся. Слишком неожиданная встряска, не давшая возможности сориентироваться и придумать план «Б», когда первоначальный план потерпел крах. Деньги, чёртовы бумажки мозолили глаза своей бесполезностью перед непредсказуемой комой.

Если я и хотел что-то сказать, то попросту не мог вымолвить ни слова. Только смотрел сквозь мистера Фишера и медленно осознавал масштабы катастрофы: Никки не потеряла сознание, она впала в глубокий сон.

Прикрыл ладонью глаза и зажмурился. Глубокий сон. Как же безобидно, в какой-то степени сказочно и наивно звучит, подобно детским книгам о Спящей красавице и бесчисленных принцессах. Но почему же от такой безобидной терминологии кровь застывала в жилах, и концы пальцев поддёргивались от колющих ощущений?

— Никки может в любой момент… — развел руками не в силах продолжить мысль, благо мистер Фишер, наученный опытом, поспешил заверить:

— Девушка едва ли, но реагирует на внешние факторы, а это уже позволяет делать положительные прогнозы.

Кивнул и поднялся на ноги, чувствуя, как голова предательски закружилась. И дело не в пустой бутылке алкоголя — опьяняющие кровь элементы выветрились с приходом плохих новостей.

— Я могу к ней зайти?

— Можете, — мог бы сказать, что врач обрадовал милостивым порывом, если бы на душе не было так тошно. — Давайте вас провожу.

Отказался от навигатора на ножках и вышел из кабинета, встречаясь взглядом со своей правой рукой — Артуром. Только вид старого, доброго компаньона как в бизнесе, так и по жизни, не навевал спокойствия, напротив, заставил вспомнить дни, когда меня оглушали исключительно хорошие новости.

— Ты в курсе, да? — уточнил, но грустные глаза были красноречивее слов. — Артур, у меня к тебе будет важное дело.

Мужчина тут же подбодрился и протянул бутылку негазированной воды, когда я изошёл в хриплом кашле:

— Внимательно слушаю.

Улыбнулся и похлопал непоколебимую натуру компаньона, холоднокровию и выдержки которого искренне завидовал:

— Не передавай видео с камер наблюдения в прокуратуру, — прежде, чем успел перебить, сжал пальцами его плечо. — Пусть он исчезнет.