Чтение онлайн

Кэти театрально рассмеялась.

– Ну, конечно, она настолько одарена тем, как заставить тебя улыбаться.

Поняв двойной смысл, Маркус отпустил Рони и повернулся к Кэти.

– Не смей так говорить о Рони.

Пугающий, угрожающий тон заставил Рони напрячься. Маркус был таким же на территории Куина - напряженным, опасным и пугающим. Чёрт. Маркус не стал бы нападать на её мать. Конечно, нет. Проблема в том, что Эли выпрямился, а его волк наблюдал и взвешивал угрозу от Маркуса. Всё может плохо кончиться.

Кэти ахнула.

– Извини? Она ведь моя дочь!

– Поэтому, тебе стоит говорить о ней и с ней с должным уважением.

Рони дернула его за руку.

– Маркус, забей.

– Нет, я это так не оставлю. Она вечно тебя порицает, критикует и требует измениться, а всё, потому что не может пережить то, что ты доминантнее её.
– На лице Кэти мелькнуло удивление.
– Что, думаешь этого никто не чувствует, раз ты убеждаешь всех, что она слабее?
– Рони снова потянула его за руку. Он не сдвинулся.
– Ты всерьёз считаешь, что так поступать, дабы не дать задеть гордость, справедливо?
– продолжил Маркус.
– Ты относишься к ней, как к жертве, считая, что если она будет выглядеть слабее, ты сильнее.

Рони вновь дёрнула его за руку. Он всё так же не двигался. Решив использовать новую тактику, она развернулась и вышла из дома, надеясь, что Маркус пойдёт следом.

– Думаешь, ты так хорошо знаешь мою Рони?

– Я лучше тебя её знаю. И для ясности, Рони - моя!

И пошёл следом за Рони, зовя её. Она даже шаг не сбавила, направляясь к своему домику. Да, хорошо, он знал, что доминирующие самки любят решать проблемы сами. И да, спор с её матерью, вероятно, не добавил ему очков, но ему осточертело видеть на лице Рони напряжение, а в глазах боль. Он нашел ее, заваривающей кофе, на кухне.

– Почему ты всегда ей все спускаешь?
– он не хотел ругаться с Рони, но злость на Кэти не проходила.

Она избегала смотреть ему в глаза и сказала:

– Плюнь.

Он приподнял её голову за подбородок.

– Рони, ты этого не заслужила. Почему же миришься? Зачем изо дня в день ей всё прощаешь?

– Она моя мать, и я должна ей всё прощать.
– На мелькнувшую в его глазах боль, она вздохнула.
– Я не это имела в виду. Ну, по крайней мере, не так хотела преподнести.
– С его матерью совершенно иная история.

– Знаю.

– Кэти... Ей было сложно. Когда умер отец, она вроде как... зациклилась на Нике, Эли и мне, словно не будь нас, не будет и её. Она могла бы умереть, как и отец, но не стала. Ради нас, она боролась.

– Это не причина терпеть от неё все гадости. Как и не причина терпеть гадости от Ника.

– Ты не знаешь, через что они прошли из-за меня.

Он обнял ее лицо ладонями.

– Рони, в том, что произошло, нет твоей вины.

– Знаю. Вина на тех ублюдках, которые пытались изнасиловать меня... и понимаю это. Но было очень тяжело, понимаешь?

– Расскажи.
– Он заметил напряжение в выражении её лица.
– Довериться кому-то, Рони не слабость. Ты не станешь беспомощной, это нормально. На самом деле, требуются силы, чтобы поделиться с кем-то, отдать часть себя.
– Он проводил её в гостиную, на диван. Присев, усадил Рони себе между ног и начал массировать плечи.
– Позволь мне взять часть на себя, милая.

– Я не умею доверять людям.

– Просто считай, что ты сказку рассказываешь.

Немного расслабившись под его ласками, чёрт, у парня умелые руки, она заговорила:

– Люди думают, если на тебя напали, окружающие окажут должную поддержку. Но так не всегда бывает. Из-за судебного разбирательства наша стая оказалась в центре внимания, и никому это не нравилось, люди негодовали. Я стала объектом травли.

– Как тебя травили?
– прошипел он, сдерживая гнев.

– Некоторые дети постоянно напоминали о случившемся, утверждали, что меня действительно изнасиловали, и смеялись, что меня лишил девственности человек-насильник. И худшим из них был сын Альфы Нолан. Экстремисты покопались в прошлом его отца и обнаружили, что Альфа на самом деле был изгнан из прежней стаи, когда его начали подозревать в отмывании денег от продажи наркотиков. В стае тогда начались конфликты, и некоторые члены хотели, чтобы он ушёл с поста Альфы. Нолан обвинил в этом меня. Он придумал несколько версий нападения и распространил слухи. Ему даже удалось раздобыть фотографии с моими ранами... он распечатал копии и расклеил по всей территории.
– Она погладила Маркуса по бедру, заслышав леденящее душу рычание.
– Я потеряла друзей. Что касается друзей Ника... они ненавидели меня, потому что его отправили в колонию, так что они сделали мою жизнь настолько несчастной, насколько могли.

Когда она промолчала, Маркус спросил:

– Я так понимаю, всё стало хуже?

– Намного. Было так плохо, что мама перевезла нас в другую стаю. И всё было хорошо, пока не пришёл новый Альфа - абсолютный ублюдок, управляющий страхом и запугиванием. Он заставил Эли драться на незаконных боях, угрожая забрать меня в свой гарем, если Эли откажется. Альфа держал меня в главном доме, страхуясь, и поступал так же с братьями и сестрами других бойцов. Он был сущим злом. Когда Ник вышел из колонии, занял его место.

– Но контроль тебя семьёй стал сильнее, - догадался Маркус.

– Ты не представляешь насколько. Думаешь, они сейчас ужасны? Нет, вот тогда было ужасно. Они перешли все рамки защиты. Даже считая, что мы все в безопасности, мать старалась контролировать каждый мой шаг, а Ник запугивал каждого мужчину, проявившего ко мне интерес, и с позиции Альфы затягивал на мне поводья, пока они не стали душить.

Маркус начал успокаивающе поглаживать Рони по спине и поцеловал в плечо.

– Должно быть, ты была близка к тому, чтобы сбежать.
– Для доминантной волчицы, такое обращение - сущий кошмар, которого хватило для того, чтобы она стала грубой.

– Да. Я не могла дышать, не могла жить, но и оставить их не могла.

Всё вдруг встало на свои места.

– Так вот почему.
– Поэтому она пряталась в волчьем облике - лишь так она могла сбежать, не отказавшись от своей семьи. Он прижал Рони к себе и зарылся лицом в изгиб её шеи.
– Я ни разу не купился на то, что ты пряталась в волчьем облике, дабы избежать воспоминаний и вины. Но ты позволила другим так думать, потому что защищала чувства близких.
– Он прижался своей щекой к её.
– Ты ведь понимаешь, что больше не можешь так поступать?

– Да?

– Ты не сможешь сбежать от меня, Рони. Я не позволю.

Она посмотрела на него.

– Не позволишь?

Повернув её лицо к себе, Маркус заставил её оседлать ноги и обнять себя.

– Если ты считаешь, что до сих пор не можешь сказать матери отвалить, хорошо. Но ты не можешь убежать. Если перекинешься и убежишь от меня, милая, я тебя выслежу. Ты моя.
– На это Рони закатила глаза, и он понял, что для неё это не более чем собственническое заявление. Она не понимала, что значит для него, потому что не только была безразлична к себе, но и не замечала, как она ему небезразлична.