Чтение онлайн

– Нет ... я имею в виду, что я никогда не держала в руках ни одного.
– Мои глаза горели. Все дрожало и переполнялось, пока я сражалась с тем, чтобы сдержать слезы.
– Никогда не держала в руках. Никогда даже не думала, чтобы натянуть хоть один на ... на кого-нибудь, - я сглотнула, ощущая кислоту.
– Никогда. До... тебя.

Дрезден замер, его пальцы застыли на моей голове. Его молчание было пыткой, и даже, если я и не была бы такой трусихой, то не посмотрела бы наверх, чтобы увидеть, что он делал. Я была освобождена от выбора - он обхватил мой подбородок, потянул его вверх, одновременно присаживаясь на корточки рядом со мной. В отражении безупречных зеленых глаз я увидела свою собственную бессильную скорбь.
– Лола, - твердо произнес он,- ты пытаешься сказать мне, что я был первым парнем, с которым ты спала?

Дрожь добралась до самой моей сердцевины.
– Да. Да, это именно то, что я хотела сказать. Мне так жаль, я должна была сказать раньше.

– Ты думала, что я что? Разозлюсь?

Потянувшись, я вытерла уголки своих глаз.
– Черт, я не знаю, почему я плачу, это так глупо.

Я не ожидала услышать его смех, но, когда он рассмеялся, напряжение покинуло мое тело. Притянув меня ближе, Дрезден прижал меня к груди, зарывшись носом в мои волосы.
– Дурочка. Почему меня должно было беспокоить была ты девственницей или нет?

Прикусив уголок своего рта, я заколебалась.
– Ты всегда казался таким ... ты просто знал, что делал. Было странно думать, что ты был у меня первым, но ты был со столькими ...

Грубовато он дернул меня за плечи, отстраняя на расстояние.
– Как бы ты узнала со сколькими я переспал?

– Нет! Просто ты... этим утром ... все эти дела с презервативами.

– О, боже, Лола, - он вздохнул, смахивая слезы с моих щек.
– Ты придаешь этому слишком большое значение. Я имею в виду, что у меня был только один презерватив с собой отеле, и как бы был «не при делах». Вот дерьмо, ты ведешь себя так, как будто я прикончил всю коробку за неделю до нашего знакомства.

Из меня вырвался смех, пробиваясь даже через ладонь, которой я прикрыла свой рот. Это было очень смешно, потому что я волновалась из-за пустяка.
– Мне так жаль. Я на самом деле думала ...

– Что я был каким-то подобием мужика-шлюхи.
– Выгнув бровь, Дрез потрепал мои волосы.
– Я даже не знаю, оскорблен ли я.

Мне было по-прежнему интересно сколько человек побывало в его постели. Борясь с последними отголосками и неловкостью моего смешка, я слабо улыбнулась. Но это совсем не важно. Спрашивать такое было бы очень странно.
– Прости, если я испортила все настроение.

Вырвав презерватив из моих пальцев, он убрал его в карман и застегнул штаны.
– Ты ничего не сделала.
– Его губы прижались к моему лбу - это был самый нежный поцелуй из тех, что он дарил мне. Совершенно ошеломленная, я осталась на том же месте, где и была, открыв рот. Прищурившись, глядя на меня сверху вниз, Дрезден с ворчанием поправил свои штаны.
– Если ты останешься там внизу, то я буду испытывать непреодолимое желание продолжить все.

Ухмыльнувшись, я поднялась на корточки.
– Что останавливает тебя?

С разочарованием почесав свой затылок, вокалист вытащил свой телефон.
– Barbed Fire заканчивают свое выступление. Бренда убьет меня, если ты, по крайней мере, не переоденешься в чистую одежду до своего выхода. Мой телефон вибрирует как ненормальный последние пять минут.

От этого мой сердце сжалось от нехороших ощущений. О, нет. О, нет, нет, нет.

Закружившись словно в вихре, я натянула свой лифчик обратно и дернула дверь трейлера. К своему разочарованию, мне понадобилось мгновение, чтобы вспомнить, что она закрыта.

Я на самом деле пропустила выступление Шона.

Дрезден сделал это. ОН заставил меня забыть, и я могла ругать только саму себя.

И я ругала себя...

Ладно.

Это была легкая часть.

Холодный вечерний воздух захватил меня. Я едва ли ощутила это, ноги несли меня к Belly Up. Вокруг задней двери слонялась охрана, но им было достаточно взгляда, чтобы рассмотреть меня и не задерживать меня.

Это было странно. Не так давно такие же охранники бросили меня прямо на землю перед автобусом the Headstones. Они вытерли ноги о мою мораль, все потому что они не знали, кем я была.

Теперь они знали.

Поэтому они просто не обратили на меня внимание.

– Шон!
– Мои ботинки стучали по сцене, мой внимание было рассредоточено вокруг, пока я пыталась увидеть своего брата среди команды, настраивавшей аппаратуру. Даже там, в тени комнаты, вопли кричащей толпы были просто оглушительны.
– Шон! Шон, где ... Шон!

Единственный намек на то, что он услышал меня, был короткий взгляд через плечо. Потом мой старший брат начал двигаться, следуя за группой в заднюю часть здания. Однако я не собиралась сдаваться. Страх, снова зародившийся во мне, был предупреждением, грозящим, что если я не объяснюсь с Шоном прямо сейчас...

Тогда у меня не будет другого шанса.

Задыхаясь, я погналась за ним к боковой двери к слабо освещенной части стоянки у Belly up.
– Подожди, постой!
– Мой голос сорвался, я была рада, что петь сегодня вечером было не моей работой.

Шон не остановился, пока я не схватила его за плечо. Наконец, он обернулся, остальные участники Barbed Fire замедлили ход, чтобы посмотреть, что происходит.
– Что, мать твою, тебе надо, Лола?

Дернувшись, я прижала руку к своей пылающей груди.
– Мне нужно поговорить с тобой!

– Да?
– Он поднял взгляд к небу, избегая встречаться с моими молящими глазами.
– Может, у меня нет времени, может, тебе стоит поговорить со мной потом.

– Не неси всякую херню!
– Сквозь чувство вины, меня охватило лихорадочное разочарование.
– Раньше было по-другому, у меня не было времени, но я собиралась поговорить с тобой!

– Ты могла бы снять трубку и поговорить со мной!

– Он, черт побери, вырубился!

Потирая нос, мой брат пожал плечами.
– Так же, как и ты, насколько мне известно.

Воздух наполнил мои легкие. Что я могла сказать на это?
– Это ... я была в порядке.
– Но он об этом не знал.
– Шон, пожалуйста ...

– Почему бы тебе просто не пойти и не позависать со своим долбанным дружком Дрезденом?
– Проследив в том направлении, куда указывал его палец, я заметила певца, прислонившегося к зданию в тени.
– Это все, что тебя сейчас волнует. Не имеет значения, что я сделал для тебя, тебе нихрена нет дела, когда сейчас ты «знаменитость».

Было такое ощущение, как будто он ударил мне прямо по ребрам. Я схватила его, но Шон просто отступил. Холодное безразличие, сквозящее в его взгляде, напомнило мне нашего отца. То, как он мог смотреть на меня с презрением, как на постоянное напоминание о неверности его жены.
– Шон ... пожалуйста ... все не так.