Чтение онлайн

— Хотите чаю, полковник? — спросила она. — Или, может быть, это слишком слабый напиток для лихого солдата, вернувшегося домой с войны? — Она говорила легким, дразнящим тоном, но глаза ее смотрели серьезно.

— О да, Элли, дай человеку бокал чего-нибудь из превосходных подвалов Прокова! — вмешался Дэвид. — Я бы не отказался от глотка портвейна… а ты, Ник?

— Меня вполне устроит чай, — ответил Ник и подошел к Гревиллу со своей обычной дружелюбной улыбкой на устах. — Фолконер, кажется, мы не знакомы?

— Нет. Я в Лондоне относительно недавно, — сказал Гревилл, пожимая ему руку.

— Гарри его знает, — вмешалась в разговор Корнелия, — и ручается за него. Так что можешь спокойно знакомиться.

— Вот и хорошо, — отозвался Дэвид, насмешливо вздохнув якобы от облегчения. — Могу я принести вам бокал великолепного портвейна от Прокова, Фолконер?

— Будьте так добры, — ответил Гревилл.

— Что ж, угощайтесь. — Негромко засмеявшись, Аурелия показала на буфет. — Алекс не жадничает.

— Когда вы ожидаете, возвращения в Лондон князя и княгини? — осведомился Гревилл, отводя ее чуть в сторону.

— Не раньше чем через два месяца, — ответила Аурелия, остро ощущая прикосновение его теплых пальцев к локтю и гадая, зачем он отвел ее от остальных. Точнее, создал такое впечатление.

Устремив на нее взгляд, и тепло улыбнувшись, он произнес:

— Я надеюсь, вы не откажетесь как-нибудь прогуляться со мной по парку, леди Фарнем. Дни уже становятся длиннее.

«Отлично, — подумала Аурелия. — Посмотрим, могу ли я играть в эту игру». Она тоже тепло улыбнулась ему и сказала мягко и искренне:

— Я буду в восторге, сэр Гревилл.

— Если я предложу вам завтрашний день, вы не сочтете меня безнадежно назойливым? — спросил он игривым тоном, не отнимая руки от ее локтя.

Аурелия чувствовала, что все взоры устремились на них. Главное, глаза друзей, которых больше всего интересует не сам разговор, а его тон.

— Я сочту вас восхитительно внимательным, сэр, — ответила она, кокетливо улыбнувшись, и подумала: «Не так уж это и трудно». А потом вспомнила, что еще не дала Гревиллу официального ответа на его предложение. Но после этой сценки он и сам все поймет.

— Ваш портвейн, Фолконер, — произнес Дэвид довольно прохладным тоном и протянул ему бокал, глядя на полковника вопросительно. Гревилл тотчас же убрал руку с локтя Аурелии, взял бокал, благодарно улыбнулся и отошел, пробормотав слова извинения.

— Похоже, ты довольно хорошо знаешь этого парня, Элли, — сказал Дэвид, глядя ему вслед.

— Нет, не особенно хорошо. Однако он был другом моего мужа. — Она натянуто улыбнулась и понизила голос: — Сегодня он уже заходил ко мне, потому что считает, что Фредерик был бы этому рад.

— О, понятно… извини. Должно быть, тебе это тяжело.

— Прошло много времени, Дэвид, — возразила Аурелия, глядя на него. — Да, сначала мне было очень больно, но теперь я нахожу утешение в обществе человека, так хорошо знавшего Фредерика.

— Разумеется. Если я могу тебе чем-нибудь помочь, Элли… ты сама все знаешь.

— Спасибо, Дэвид. Ты хороший друг. — Она улыбнулась и пошла к остальным гостям.

Вскоре гости по двое и по трое начали расходиться, но Гревилл замешкался в холле. Создавалось впечатление, что он вот-вот уйдет, сразу же за последним гостем, однако, когда дверь за ними закрылась, он все еще был в холле.

— Вы уже готовы дать ответ? — спокойно спросил он, вернувшись обратно в гостиную и стоя среди грязных чашек, бокалов из-под портвейна и крошек от кекса.

— Видимо, посильная помощь вам — это мой долг, — просто сказала Аурелия.

Гревилл долго молча, смотрел на нее, и у Аурелии возникло неприятное ощущение, что полковник читает ее мысли. Потом он произнес:

— Я рад, что вы так чувствуете. Многие будут благодарны вам за содействие.

Аурелия покачала головой, смутно понимая, что пока не заслуживает таких слов.

— И каковы наши действия?

Гревилл уловил деловые интонации в ее голосе и ответил:

— Придется провести вместе несколько дней. Существуют кое-какие необходимые навыки, которыми вы должны овладеть. И характер их таков, что им не выучишься на Кавендиш-сквер и в окрестностях.

— У меня есть дочь, — сухо заметила Аурелия. — Это невозможно.

— Придется, — мягко, но настойчиво сказал Гревилл. — Вы должны отыскать способ уехать от нее на пять дней.

Аурелия, нахмурившись, все еще колебалась, и Гревилл предложил:

— Ваша дочь все равно ходит на занятия на Маунт-стрит. Разве она не может остаться там на несколько дней?

— Разумеется, может, — отозвалась Аурелия, прижав пальцы к щекам и хмурясь. — Сложность в другом — нужно найти для этого причину.

Гревилл склонил голову набок, его глаза лукаво заблестели.

— Я уверен, что вы непременно придумаете что-нибудь убедительное. — Он взял ее руки в свои, отвел их от лица и пристально посмотрел на нее, проникая в ее самые сокровенные мысли. — Мы отлично сработаемся, Аурелия, — убедительно произнес он. — И я этого очень жду.

Аурелия слегка отпрянула, но рук не вырвала и ничего не ответила. Помолчав немного, Гревилл сказал:

— Будьте готовы к отъезду через три дня. Этого времени достаточно, чтобы все устроить.

— Куда мы поедем?

— Этого я вам сказать не могу.

— А как со мной смогут связаться в случае чего?

— Никак… это невозможно.

— У меня есть дочь, — повторила Аурелия.

— Всего пять дней. С Фрэнни за эти пять дней ничего не случится — за ней присмотрят на Маунт-стрит.

— Я справлюсь, — хмуро произнесла она, выдергивая руки.

— Конечно, справитесь. — Он протянул руку и прикоснулся к ее подбородку пальцем. Аурелия изумленно отдернула голову. Фредерик слегка усмехнулся и сказал:

— Легкая фамильярность обычно считается необходимым компонентом романтического интереса, моя дорогая.

— Возможно. Но может быть, мы прибережем этот компонент для публики, где я пойму, что это необходимо?

Гревилл негромко хмыкнул, поклонился и повернулся к дверям.