Чтение онлайн

Саймон Грант склонился над картой и взял увеличительное стекло.

— Армия под командованием Уэллесли готова к отправке на Пиренейский полуостров. Он планирует высадиться у Лиссабона и начать кампанию прямо от реки Тежу.

Грант взглянул вверх, слегка улыбаясь.

— Он моментально выставит французов из Португалии, попомни мое слово, Гревилл.

— Я и не сомневаюсь, — сухо ответил полковник. — Мы с Фарнемом установили связи с партизанскими группами на всем Пиренейском полуострове. Они охотно шли на сотрудничество. На этот раз Бонапарт недооценил сопротивление. Он не ждет неожиданных нападений со стороны партизанских групп, пылающих патриотизмом. Они приготовились собраться вдоль реки Тежу, чтобы предложить нам свою поддержку.

Гревилл перегнулся через стол и перевернул карту.

— Здесь, на обратной стороне, обозначены кодовые наименования и пароли самых разных групп. С помощью этой информации разведчики Уэллесли смогут вступить с ними в контакт, и дружеский прием им обеспечен.

Саймон Грант вчитался в список названий и цифр, а потом спросил:

— Должен ли Бонем увидеть все это, чтобы убедиться, что в кодах не скрывается никаких неприятных сюрпризов?

— Разумеется. Я готов поручиться честью, что здесь все точно, однако… — Гревилл пожал плечами. — Думаю, что лучше еще раз все перепроверить, чтобы не рисковать чужими жизнями.

— Вот именно. — Грант позвонил в колокольчик, стоявший рядом с ним на столе, и в кабинете мгновенно появился молодой лейтенант. — Отнесите это лорду Бонему, Беринджер.

Тот щелкнул каблуками, поклонился и взял карту.

— Есть, сэр. — Он почти выбежал из кабинета. Саймон поморщился.

— Гарри не поблагодарит меня за дополнительную работу. Этот несчастный не покидает министерство уже трое суток. К счастью, его жена кажется женщиной понимающей. — Он остро глянул на полковника. — Ну что, готов пожить дома, Гревилл?

— Если требуется.

— Мы подозреваем, что испанцы пытаются внедриться в самое сердце нашей разведывательной службы. А этого мы допустить не можем. — Саймон усмехнулся.

Гревилл согласно кивнул:

— И что, нам уже известно, как испанцы собираются это сделать?

Саймон кивнул.

— Мы полагаем, что они попытаются проникнуть через высшие круги общества… ты знаешь, как это происходит — гранд в изгнании, обнищавший аристократ, которого преследуют французы…

— А на самом деле они на жалованье у французов? Саймон снова кивнул.

— Поэтому мы хотим, чтобы ты какое-то время прекратил быть Аспидом и поработал под своим собственным именем. Ты должен на некоторое время осесть в Лондоне, смешаться с аристократами из высшего общества, стать завсегдатаем клубов на Сент-Джеймс, иногда появляться при дворе…

— Я не уверен, что готов к роли штатного плясуна, — сказал Гревилл, скривив губы. — У меня нет времени на всю эту светскую чепуху, Саймон, и ты это знаешь. Скорее я чувствую себя как дома в переулках на задворках города и в тавернах в обществе партизан и мужчин, вооруженных кинжалами. Саймон расхохотался.

— Я знаю… я знаю, друг мой. Но ты можешь сыграть и эту роль… Только не ошибись — это вовсе не синекура. Испанцы очень хитры и опасны. Тебе потребуется все твое мастерство, Гревилл, чтобы все время опережать их на шаг.

Гревилл ограничился тем, что многозначительно вскинул брови.

Саймон продолжал:

— Если у тебя нет нужных светских связей в городе, мы попросим помочь Гарри Бонема. Он вхож в любой светский круг, хотя мне кажется, что вся эта мишура и чепуха раздражает его так же, как тебя. Кроме того, он вхож в политические и дипломатические круги. Пусть он представит тебя влиятельным людям, а уж все остальное будет зависеть от тебя.

Гревилл слегка наклонил голову, соглашаясь.

— Вот и хорошо. — Саймон Грант обогнул стол и пожал полковнику руку. — Где ты остановился?

— У моей досточтимой тетушки Агаты на Брук-стрит. Я всегда у нее останавливаюсь, бывая в городе, но поскольку мне придется прожить в Лондоне долго, придется искать другое жилье.

— Дай знать, когда обоснуешься, и я поговорю с Бонемом.

— Да, — согласился Гревилл.

Взяв шляпу, перчатки и трость, он повернулся к выходу, но задержался, положив руку на дверную ручку.

— Насколько мне известно, департамент задолжал Фарнему приличную сумму денег, так?

— Верно, — согласился Саймон, вопросительно взглянув на Гревилла. — И у него осталась вдова. Мы с радостью выплатим все ей, если есть способ сделать это, не сообщая, откуда деньги.

Гревилл сделал неопределенный жест, могущий означать все, что угодно.

— Я этим займусь. — Приподнял, прощаясь, руку и вышел из кабинета.

На улице уже стемнело. Он подозвал кеб и отправился на Брук-стрит.

Тетя Агата, вдовствующая леди Бротон, была сестрой его покойной матери. У нее имелось значительное состояние, она любила, чтобы все шло по заведенным ею порядкам, но в остальном была доброй душой и всегда искренне радовалась племяннику, хотя и расстраивалась из-за его нежелания вращаться в светском обществе во время редких визитов в город. Гревилл знал, что тетя Агата будет счастлива, приютить племянника на весь светский сезон, но ему требовалось собственное жилье.

Он вошел в холл, кивком поблагодарив дворецкого, открывшего ему дверь, и сразу поднялся вверх по лестнице в собственную спальню — впечатляющую, хотя и несколько старомодную комнату. В камине пылал огонь, лампы уже горели, и Гревилл в полной мере мог оценить комфорт, которого был лишен, когда работал. Он подошел к окну и откинул штору. На улице горели газовые фонари, мимо проехала чья-то карета — видимо, ее владелец спешил на веселый светский раут, а то и вовсе собирался где-нибудь легкомысленно развлечься.

Это был не его мир — в той же степени, как и не мир Фредерика Фарнема. Но жена Фредерика, судя по всему, прекрасно в него вписывалась. Нет, не жена, напомнил он себе. Вдова.

Гревилл нахмурился, глядя на шипевший под окном желтый фонарь. Фредерик часто рассказывал про Аурелию… Элли, как он ее называл.

«Ты знаешь, Гревилл, я не думаю, что Элли в действительности осознает, на что она способна. Она обладает силой, о которой и не догадывается, потому что ей никогда не приходилось к ней прибегать».

Фредерик и Аурелия выросли вместе, их семьи были дружны, как это часто бывает с аристократическими семействами в одном графстве, и их брак подразумевался сам собой. Фредерик сумел распознать в своей жене то, чего не увидел больше никто. Сам он откликнулся на призыв своей страны, прекрасно понимая, что вряд ли сможет когда-нибудь снова вести нормальную жизнь, зная, что уже никогда не сумеет помочь жене раскрыть ее прирожденные способности.

Гревилл отпустил штору. В тот вечер Фредерик рассказал ему многое, понимая, что у него почти не осталось шансов снова встретиться с женой.