Чтение онлайн

Киска в этот момент трагично сжимается. Сто пудов, в ужасе от варварства.

В ужасе, я сказала!

А Соколов начинает расстегивать рубашку, которая после наших катаний в лифте выглядит слегка пожеванной, и я соображаю, что надо бы тоже босоножки снять.

Но засматриваюсь на шикарное тело.

Чума.

Босс знает, что делает, когда демонстрирует мне себя.

Широкие плечи, мощная грудь с негустой растительностью, рельефные бицепсы, плоский живот в кубиках, золоченных загаром…

Это все мне, да?

Еще немного и я закапаю слюной полы прихожей.

«Нехочуха» во мне начинает сдавать позиции. Тут такое! Нельзя прошляпить! Хоть потрогать. Когда еще выпадет такой объект?

Надо дать.

Тьфу. В смысле, надо брать!

В общем, я откровенно пожираю глазами безупречный торс. Машеньку взяли на наживку. Тепленькой взяли. Я гипнотизирую маленькие плоские соски, тугие жгуты мышц на ребрах…

И не сразу вкуриваю, что полураздетый Соколов подходит ко мне вплотную.

Я вскидываю глаза, вижу во взгляде Димы откровенное обещание, то самое: «Ходить не сможешь», и гормончики запускают гоу-гоу-дэнс, радостно машут помпонами и всячески одобряют грядущее развитие событий.

Дима опускается передо мной на корточки и, бережно поглаживая щиколотки, расстегивает ремешки босоножек. Меня даже не удивляет, как быстро у него это выходит. Сама бы я пару минут провозилась. Но у Димы это выходит ловко, что неудивительно, учитывая с какой скоростью он оказался у меня между ног.

Освободив ступни от обуви, он поглаживает мои икры, скользит сухими ладонями вверх к коленям, ныряет под подол и жадно оглаживает бедра.

И я никак этому не препятствую.

Как ничего не предпринимаю и тогда, когда бессовестные пальцы добираются до тоненьких трусиков и стаскивают красные влажные кружева вниз.

Я послушно переступаю ногами, расставаясь с ними, а Дима поднимается и вешает их на вешалку рядом с сумочкой. Что он там говорил? Они мне будут не нужны?

Показательно, блин.

Соколов снова берет меня за руку и тянет вглубь квартиры.

— Корниенко, — говорит он серьезно, — я очень ценю ответственный подход и самоотдачу. Обещаю, что со своей стороны сделаю все, чтобы сверхурочные стали тебе в радость.

Вообще я жду, что Дима как набросится на меня, как возьмет в оборот.

Трусики-то поверженным знаменем позорно болтаются на вешалке в прихожей как символ женской капитуляции.

Но Соколов только поедает меня взглядом, заставляя смущаться и волноваться еще больше. Похоже, ему нравится мое стеснение.

А меня оно почему-то заставляет возбуждаться еще больше.

Если это план по прогреву бухгалтера-стажера, то он успешно работает.

Я от чувств не знаю, куда глаза деть. Пытаюсь рассмотреть обстановку, но взгляд все время возвращается к непростительным мускулам. Это грех — иметь такое тело… Хорошо, что в офисе босс носит костюмы, а то девки бы на него бросались. Хотя… кто знает, может, и бросаются…

С подозрением смотрю на Соколова и прихожу к выводу, что он — эталонный кобель. Интересно, скольким девчонкам в компании Мистер Дима «расширил кругозор»?

Мой собственный до сих пор немного тянет изнутри…

Чтобы не выдать внезапную неуместную ревность, все-таки оглядываюсь по сторонам.

Разрушая мои иллюзии, Дима приводит меня не в спальню, а на кухню. Интерьер ожидаемо мужской. В стиле лофт, но уютный. Не так много индустриальности, чтобы превратить кухню в подобие цеха, но достаточно воздуха и строгих материалов, чтобы почувствовать дух городского мужчины — одинокого волка.

— Чего-нибудь хочешь? — Соколов усаживает меня на высокий хромированный табурет и пропадает в холодильнике.

— Пить.

И сбежать.

Дима обеспечивает меня минеральной водой без газа и принимается творить коктейль.

«Маргариту» я опознаю сразу. А босс не мелочится. Это серьезная заявка на «споить дивчину».

С другой стороны, уже почти семь. Время вполне адекватное для принятия алкоголя.

Только немного настораживает, когда себе ДК наливает обычного яблочного сока.

— А ты?

Соколов только загадочно улыбается и пододвигает ко мне блюдо с ягодами.

— И давно ты развратничаешь? — спрашивает он вдруг.

Захлебнувшись от неожиданности, я закашливаюсь от такого вопроса в лоб, не сразу поняв, что Дима не про наши похождения в лифте, а про мою писанину.

— Я имею в виду, почему именно эротические книги, — смотрит на меня с искренним интересом.

Ерзаю на табурете, не зная, как ответить.

— Почему бы и не эротические, — съезжаю я с темы, потому что ответ «тоскую об оргазме» кажется мне не очень хорошим.

Но Соколов достает телефон и зачитывает:

— Я мечтала о его органе, представляла, как он поставит меня на колени и…

Я подскакиваю, как ужаленная!

Этот мерзавец сфоткал текст!

Я бросаюсь к нему, чтобы отобрать телефон, но Дима, смеясь, лишь поднимает руку повыше и продолжает:

— Киска изнывала от желания принять в себя крепкий член, мне хотя бы взять его в рот…

— Ты! А ну перестань! — сопя, я беснуюсь вокруг Соколова.

— Как же я могу перестать? — хитро смотрит на меня Дима. — Я ведь должен следовать программе. На мне ответственность. Я обязан не посрамить честь мужского рода.

«Маргарита» ударяет в голову.

Я надуваюсь.

— Смешно тебе? Сам-то ты не писатель? Думаешь легко? — немного сумбурно возмущаюсь я, вспоминая свое фиаско с позой.

— Давай попробуем, — неожиданно предлагает Соколов, притягивая меня к себе за талию.

Прищуриваюсь на него.

— Да, давай. А я дам обратную связь. Развелось вас критиков. Как в том анекдоте: «Ишь, говна какая»!