Чтение онлайн

Я не смогла выполнить поручение Евгения, потому что мир оказался большим и я растерялась, а статьи в интернете, где стоит провести Медовый Месяц, испугали ценами. Я сложила лапки и сказала молчаливому жениху, что мне и так хорошо. Главное — заявление на регистрацию брака подали и ладно.

Евгений кивнул, и я удивилась его спокойствию, но мне не стоило расслабляться, потому что после ЗАГСа мы поехали в аэропорт. Когда я поняла, куда меня везет коварный обманщик, я запаниковала, а мне было сказано:

— Я так и знал, что ты саботируешь медовый месяц.

А дальше больше. В Домодедово мы прошли регистрацию в вип-терминале, после чего высокая и статная женщина с лучезарной улыбкой вывела нас к самолету, чей небольшой по сравнению с чартерными боингами размер и хищный экстерьер меня немного смутили, и я заподозрила что-то неладное. У трапа нас лично встретил один из пилотов с двумя красивыми стюардессами и учтиво пожал руку Евгению.

— Что происходит? — спросила я.

— Летим в медовый месяц, — ответил Евгений и потянул меня за собой на трап.

В общем, он на частном самолете, аренда которого, наверное, стоит как одна маленькая африканская страна, перенес меня из громкой и суетливой Москвы в сказку на тихом острове Фиджи. Я была в таком шоке и прострации, что весь многочасовой перелет проспала. Я буквально села в комфортабельном кресло, которое ничего не имеет общего с обычными сидениями в эконом-классе, высказала Евгению, что ему стоило со мной обсудить вопрос Медового Месяца, и сердито заснула.

И вот, лежу я на кровати перед прозрачным и колыхающимся пологом, а за ним сразу белый берег и море. Рядом ваза с экзотическими фруктами, и мне страшно, что я сплю и скоро проснусь в маленькой комнате на съемной квартире. И вдруг Евгений, который потягивается на дощатой террасе бунгало во влажных плавках, лишь моя выдумка?

— Я планирую купить кусок земли под дом, — говорит он и оглядывается, отдернув полог.

Точно сон. Не хочу просыпаться и если проснусь, то утоплюсь от отчаяния.

— Аль?

— А дерево посадишь? — спрашиваю я и вгрызаюсь в сочное манго, чтобы запомнить его вкус.

— А какое надо посадить, кстати?

— Дуб, — вытираю я губы.

— Почему именно дуб? — Евгений проходит к кровати.

— Он красивый и есть шанс, что он станет многовековым и живым памятником, который будут почитать наши потомки. И пусть нас под ним и похоронят, — я откладываю косточку манго в блюдо к фруктам и вытираю липкие пальцы салфеткой.

— Мне не очень нравится идея, чтобы нас похоронили под дубом, Аля, — серьезно отвечает Евгений и хмурится.

— Почему?

— Это жутко.

Стоит у кровати такой красивый, загорелый и его голубые глаза на его точеном лице будто сияют инфернальным огнем. Я отставляю поднос с вазой на тумбу и на четвереньках подкрадываюсь к Евгению. Поднимаюсь на колени и целую его в ключицу, а затем спускаюсь к груди. Чувствую на губах морскую соль.

— Что это еще за нежности?

— Хочу запомнить тебя, — я поднимаю взгляд и медленно поглаживаю его пресс и крепкие бедра. — И когда я проснусь, мне придется учиться рисовать.

— Зачем?

— Чтобы нарисовать тебя, — я улыбаюсь и стягиваю с него влажные плавки.

— Хорошо, отправим тебя на курсы рисования, — тихо шепчет Евгений и шумно выдыхает, когда обхватываю ладонью основание члена, что под моими пальцам наливается кровью.

На одной из картин Евгений у меня будет нагой, возбужденный и с хитрым прищуром глаз. Он целует меня и несдержанно валит на кровать, но я, решительно взбрыкнув, вынуждаю его перевернуться на спину:

— Я сегодня главная.

— Что-то новенькое.

Затыкаю его рот своим, а затем приступаю к изучению его шикарного тела. Я целую каждый сантиметр, поглаживаю и даже трусь щеками, чтобы не только ладонями запомнить жар его кожи, но и лицом. Он тяжело дышит, когда спускаюсь к лобку, и я внимательно вслушиваюсь в каждый хриплый выдох.

Касаюсь губами бархатистой мошонки, неторопливо провожу языком по терпкому от морской соли стволу и с трепетом облизываю упругую головку. И во мне нет даже крохотный искры стыда, лишь топкая любовь, тягучая нежность и теплое желание. Вновь с неторопливыми поцелуями поднимаюсь к лицу Евгения. Одно рукой направляю его естество и со стоном насаживаюсь на него, принимая без остатка. Нетерпеливые руки накрывают мою грудь и под легкий влажный ветер, что ласково треплет волосы, поднимаюсь и опускаюсь, покачиваясь на волнах сладкого удовольствия и любви.

Мы достигаем пика одновременно. Мои спазмы переплетаются с пульсацией Евгения, а его глухие стоны вторят моим. Обессиленная падаю на тяжело вздымающуюся грудь, впитывая последние капли оргазма, и крепкие руки ласково меня обнимают.

— Я знаю, как ты нарисуешь меня, — хрипит Евгений.

— Голым…

— Нет, — возмущенно цокает Евгений. — Нарисуешь меня маслом и во фраке.

— Голеньким и на алых простынях, — шепчу я ему в грудь и замираю, потому что меня внезапно мутит.

С покряхтыванием отползаю от Евгения и внимательно обнюхиваю косточку манго. Не хватало мне еще отравиться во сне, но запах пусть и насыщенный, но приятный. Сглатываю, потому что чувство тошноты нарастает.

— Что? — обеспокоенно спрашивает Евгений.

— Мне кажется, что я отравилась. Тошнит, — отбрасываю косточку и обиженно откидываюсь на матрас. — Мы так не договаривались.

Евгений нависает надо мной, а затем торопливо встает и покидает спальню. Через две минуты возвращается с узкими белыми коробочками в руках и взволнованно протягивает их мне. Не сразу понимаю, что он принес тесты на беременность, и испуганно интересуюсь:

— Откуда они у тебя?

— Я запасливый.

— Думаешь, не отравилась? — меня охватывает легкая дрожь паники.

— Иди и немедленно это узнай, — строго командует Евгений, а я слышу в его голосе нотки тревоги и одновременно радости.

— А, может, у меня аллергия на манго? — встаю и забираю коробочки из его рук. — Я же его как не в себя ем.

— Вот именно, — многозначительно всматривается в глаза, — и солью еще посыпаешь. Кошмар.

— Ничего не кошмар, а вкусно и изысканно, — шлепаю босыми ногами мимо Евгения. — Ты ничего не понимаешь в высокой кухне.

Прежде чем удостовериться в том, что я все же отравилась, я иду в душ, а мой будущий муж возмущается, чего я тяну из него все жилы.

— Отстань! Я должна быть чистенькой.

— Беременной ты должна быть, а чистенькая ты или нет уже дело десятое, — бурчит за дверью Евгений, а я его почти не слышу из шума воды. — Тебе сложно, что ли, пописать и потом намываться?

Через десять минут его возмущений я сижу на унитазе и смотрю, как в окошках трех пластиковых тестов на беременность высвечиваются плюсики.

— Ну?

— Подожди, пока ничего непонятно, — я беру коробку и внимательно вчитываюсь в инструкцию на английском.