Чтение онлайн

Эрик опустил голову, лизнул и укусил ее за шею. Он шептал ей на ухо: «Блять, твоя киска так туго обвивает мой член» и еще много других эротичных фраз. Она обхватила его плечи руками, и он усадил ее на край стола. Он дал себе волю, опустив руки ей на бедра, пока она обнимала его плечи. Он трахал ее размашистыми глубокими толчками, а она открывалась ему навстречу. Это было грязно. Только это слово подходило для описания ее чувств и того, как это могло выглядеть. Это было грязно, и это ей нравилось. Он крепко сжал ее бедра и почти поднял над столом, а затем кончил с диким рыком. Она впилась ногтями в его спину, и он излился внутрь.

– Это… – сказал она, задыхаясь. – Было… вау.

– Ты просто с языка сняла.

Эрик снова засмеялся, и ей нравился этот смех до секса, во время и после него. Ей было комфортно. Он обхватил руками ее груди и снова поцеловал ее. Она впервые почувствовала свой вкус и была удивлена, насколько сексуально знать об этом.

Медленно он вышел из нее, и она зажала ноги, пока он искал полотенце, чтобы вытереться.

– Секс грязнее, чем я предполагала, – призналась она.

– Я виноват. Прости.

– Не извиняйся. Мне нравится.

– Тебе нравится? – его вопрос прозвучал скептически.

– Ты когда-нибудь видел меня в садовых перчатках? Хоть раз? – спросила она.

– Теперь, когда ты упомянула об этом, вспомнил, что нет.

– Мне нравится возиться в грязи, – сказала она, улыбаясь. – Это делает тебя живее, ближе к природе. Настоящая жизнь не аккуратная и опрятная.

– Прости, но дальше слов о том, что ты любишь грязь, я не слышал. Это вызвало образы в моей голове.

– Уверена, ты расскажешь мне о них потом.

Он рассмеялся.

– Ты уже знаешь меня. Я рассказал бы тебе о них сейчас, если бы мне не надо было в Уэлчес.

Она посмотрела на часы на микроволновке.

– О, нет, ты опаздываешь из-за меня.

– Все в порядке, – успокоил он, поправляя одежду и надевая куртку. – Я подрядчик, помнишь? Никто не ждет меня вовремя.

– Хорошо.

Кловер слезла со стола, снова завязала пояс на халате и провела рукой по волосам. Теперь ее прическа называлась «после секса». У нее никогда раньше не было такой прически. Так много всего, что происходит с ней впервые, и все хорошее. Может быть, она даже сможет пережить День Благодарения.

– Наверное, я буду работать до шести сегодня. Я заеду домой, приму душ и буду у тебя к семи. Можно поесть дома, а можно куда-нибудь пойти. Что я делаю? Ты ведь еще даже не пригласила меня.

– Ты вернешься сегодня вечером и останешься переночевать?

– Не знаю, я довольно занят.

Она щелкнула его по носу.

– О, я это заслужил, – сказал он.

– Да. Значит, ты вернешься к семи, и мы поужинаем?

– Да, мэм. Если что-то случится, или ты передумаешь, напиши мне. У тебя есть мой номер?

– Нет. – Кловер положила ладонь себе на лоб. – Я спала с мужчиной, и у меня даже нет его номера. О, Боже, я сделала все то, что моя мама просила меня не делать.

– Это весело, да?

– Очень весело.

– Мы пропустили несколько шагов. Неважно. Мы просто уже не такие древние. Дай мне свой номер, и я напишу тебе свой.

– Ты выключил мой телефон и бросил его на шкаф.

– Хорошо, – сказал он. – Тогда, думаю, я просто приеду вечером, и ты не сможешь передумать.

– Я это и планировала. Но, на всякий случай, вот мой номер. Если ты знаешь меня, как я знаю себя, то я достану телефон до того, как ты приедешь в Уэлчес.

Она продиктовала ему номер, и он забил его в свой телефон.

– Я только что отправил тебе сообщение со смайликом-пенисом.

– Есть такой смайл?

– Вообще-то это баклажан, но это лучшее, что у нас есть. Теперь все ясно, – сказал он. – У меня есть твой номер, а у тебя мой. У нас есть планы на вечер. У нас хорошо получается быть здоровой ненастоящей парой. У тебя будет отличный день, и мы увидимся вечером. Желательно без одежды.

Он поцеловал ее в губы, и она удивилась, как быстро поцелуй закончился. Это был поцелуй на прощание, простой, и ей он нравился. Она удивилась, почему ей понравился такой быстрый поцелуй. Эрик сел в грузовик и уехал. Потому что он заставлял ее чувствовать себя настоящей девушкой, когда вот так целовал. Так ее целовали перед сном родители. Так ее брат Хантер целовал свою жену, когда уходил на работу. Это был быстрый поцелуй, потому что настоящие пары могли себе это позволить, потому что знали, что скоро они снова будут вместе и смогут целоваться так долго и так сильно, как им захочется.

Так целовались настоящие пары. Но она и Эрик не были настоящей парой. Он даже назвал их ненастоящей парой. «Здоровая ненастоящая пара», но все-таки ненастоящая пара. Вчера ее бы это устроило. Вчера у нее вообще не было секса. Вчера уже казалось вечностью назад.

Эта неделя становилась все более и более сложной. Ей предстояло не только принимать семью на День Благодарения, решать продавать ли бизнес, теперь к этому добавилось более тяжелое предложение этой недели – ей предстояло решить, как превратить Эрика из ненастоящего парня в настоящего.

Но не ради того, чтобы осчастливить родителей или заткнуть другую родню, а только по одной причине.

Этот мужчина был невероятно сексуален.

Эрик откладывал это все утро, весь день и весь вечер. Он вернулся в свой дом, в свою спальню и рассматривал фото двадцатиоднолетнего себя в больнице, державшего на руках Рути, которой было всего два часа. О чем он вообще думал, заводя ребенка в двадцать один? Двадцать один – это семнадцать плюс четыре, а это означало, что через четыре года Рути может пойти по его стопам, а он может стать дедушкой.

Ужасная мысль. Он все еще чувствовал себя тем ребенком на фото, который держит на руках краснощекого визжащего почти все время младенца. Особенно потому что Рути выглядела все так же, когда он понял всю ее подноготную. Но он не лгал Кловер. Рути была лучшим, что с ним случалось в жизни. И поскольку эта девочка любила Кловер, ему пришлось это сделать. Ему пришлось стиснуть зубы, встретиться лицом к лицу с неприятностями и заплатить за свои грехи сразу.

Ему пришлось позвонить своей дочери и рассказать ей, что они с Кловер вроде как встречаются. Нет, не встречаются. Они ходили на пару свиданий. Так лучше. Встречаются звучит слишком серьезно. Он не хотел, чтобы Рути строила большие надежды. Это было бы плохо, да? Давать ей ложные надежды? Кловер была потрясающей: работящая, умная, красивая. Такая красивая. Особенно, когда она была обнаженной и распростертой под ним с откинутой назад головой в экстазе и…

Стоп. Возможно, он беспокоился не о надеждах Рути. Возможно, он беспокоился о своих надеждах. Они всего лишь провели вместе одну ночь, но, боги, какую ночь. Он до сих пор не мог поверить, что стал первым мужчиной Кловер. Это его не беспокоило – напротив. Он не мог не испытывать чувства гордости за то, что она выбрала его для этой работы. Он не знал, чем заслужил ее доверие и ее тело, но, что бы это ни было, Эрик хотел, чтобы она ему об этом рассказала, чтобы продолжить делать это.

Конечно, он тут же услышал голос Рути у себя в голове, говорящий ему, что нельзя судить женщину по ее сексуальному опыту, что концепции сексуальной чистоты и девственности давно устарели, усилили токсичный патриархат в Америке, который привел к необходимости защищать женщин и их тела. И хотя он был со всем этим согласен, потому что знал, что она сделала хороший выбор, но он никак не мог стереть глупую улыбочку с лица каждый раз, когда думал о том, что он у Кловер первый. Это не имело отношения к ней, а лишь к нему, потому что ему казалось, что ему сделали слишком хороший комплимент.