Чтение онлайн

— Я этого и не жду. — Его тон был понимающим. — Подумай неделю обо всем, что я сказал, и о росте и возможностях в рекламном агентстве, которое входит в десятку лучших фирм Чикаго. И я знаю, что мы не обсуждали зарплату, но обещаю сделать все возможное, чтобы ты не пожалела.

— Спасибо, — искренне поблагодарила она, понимая, что на самом деле у этой работы нет недостатков. Тем не менее, она подумает неделю, чтобы убедиться, что новая карьера в рекламном бизнесе — это то, чего ей действительно хочется.

— Итак, хватит о делах, — сказал Блейк более оптимистичным тоном, и его губы изогнула сексуальная улыбка. — Мне больше интересен интимный разговор.

Кто бы сомневался. Подыгрывая, Катрина наклонилась вперед и прошептала провокационным голосом:

— Хочешь узнать мою версию соблазнительного интимного разговора?

Он тоже наклонился ближе, его темно-карие глаза потемнели, и он пристально посмотрел на нее.

— Безусловно, — пробормотал он.

Она закрыла глаза, медленно облизнула губы, затем снова открыла их и дразняще произнесла:

— Я жажду шоколадного десерта. — Она вздохнула и лукаво улыбнулась. — Он заводит не хуже интимного разговора.

Блейк засмеялся и покачал головой.

— Я не посмею лишать женщину десерта. Кроме того, это беспроигрышная ситуация. Ты будешь есть, а я буду любоваться.

Пока он не трогает, все в порядке.

Глава 9

Мейсон сидел в одиночестве в дальнем конце бара «У Кинкейда» с бутылкой «Sam Adams», обдумывая, стоит ли ему перейти к чему покрепче, чтобы перестать думать о Катрине и ее свидании с Блейком и о том, чем они могут заниматься. Что, если парень целовал ее, прикасался к ней, пытался… трахнуть. Эта тревожная мысль вызвала у него желание вонзить кулак во что-нибудь твердое, чтобы высвободить часть накопившегося внутри раздражения.

— Ну, такое впервые, — услышал Мейсон протяжный голос Леви перед тем, как тот сел на свободный стул рядом с ним.

— Что впервые? — раздраженно спросил Мейсон, не в настроении слушать шутливые комментарии младшего брата.

— Ты сидишь в баре один и выглядишь довольно жалко, — пояснил Леви, слишком удивленный такой ситуацией.

— Ну, ты всегда можешь отвалить, — предложил Мейсон, а затем допил пиво.

— Могу, — сказал Леви скорее удивленным, нежели обиженным тоном. — Но смотреть на тебя такого — гораздо веселее.

Мейсон пристально уставился на брата. Он пришел в «Кинкейд», потому что по глупости думал, что сможет в одиночестве погрязнуть в своих страданиях. Мейсон точно знал, что Клэя здесь не будет. Теперь, когда Клэя приручили, он проводил больше времени в новом доме, который купил для них с Самантой, а не в баре. Леви не употреблял алкоголь и обычно не появлялся в баре без особой причины, и Мейсона возмущало вмешательство Леви в то, что планировалось как частная вечеринка жалости. Никакие умники сюда не приглашались и не допускались. Очевидно, Леви пропустил этот пункт.

— А ты чего здесь забыл? — раздраженно спросил Мейсон.

Его воинственный настрой нисколько не смутил Леви, будучи патрульным, он привык иметь дело с гораздо более устрашающими преступниками.

— Ну, я смотрел дома «Карточный домик» на Netflix и получил сообщение от обеспокоенной Тары, где говорилось, что с тобой что-то серьезно не так, и мне нужно приехать сюда как можно скорее.

— Прости, что отвлек тебя от захватывающей ночи перед телевизором, — саркастически сказал Мейсон. — Но со мной ничего страшного не случилось, и ты зря приехал.

Леви оперся рукой о стойку.

— Ну, учитывая, что ты не прилип ни к одной из здешних одиноких дам, и никого еще не трахнул, вынужден согласиться с Тарой. Ты заболел? У тебя жар? Или твой член наконец-то стал разборчивым? Помнишь, то громкое слово, о котором мы говорили во время полета в Вегас? Оно означает, что ты очень внимательно относишься к тому, куда и с кем идет твой член.

Леви не требовалось произносить имя Катрины, потому что его брат не был глупым или дураком. Господи, он ненавидел, когда Леви делал так — брат молча сидел и не упускал ни хрена из происходящего вокруг. Даже в детстве Леви был тихим и замкнутым, но невероятно чутким ко всему. Когда он повзрослел, вся его сосредоточенность чертовски нервировала.

Подавив желание показать Леви средний палец, Мейсон вместо этого натянуто ему улыбнулся.

— С моим членом все в порядке, большое спасибо за твою заботу.

Он надеялся, что Леви поймет намек и уйдет домой. Вместо этого он привлек внимание Тары и подозвал ее к себе.

— Я же говорила, что дела плохи, — сказала подошедшая Тара, ее обеспокоенный взгляд перескочил с Мейсона на Леви.

— Господи Иисусе, — вскинулся Мейсон. — Я, нахрен, в порядке.

— Он не в порядке, — возразил Леви, сочувственно покачав головой. — Он будет еще бутылку «Sam», а я как обычно.

— Сейчас принесу, — сказала Тара и пошла за напитками.

Через несколько минут она вернулась, поставив перед Мейсоном бутылку пива и высокий стакан с безалкогольным апельсиновым спритцером на подставку для Леви.

Мейсон взглянул на напиток брата.

— Вот бы тебе кто-нибудь подлил алкоголя в гребаный апельсиновый сок. Хотел бы я посмотреть на тебя пьяного. Хотя бы раз.

Леви ухмыльнулся и отпил щедрый глоток апельсинового сока с газированной водой.

— Этому не бывать, — сказал он, ставя стакан обратно на стойку. — У меня нет желания напиваться и творить всякую дичь.

Напиваться и творить всякую дичь было в значительной степени уделом подростковых лет Мейсона, а также некоторых лет его взрослой жизни.

— Почему нет? — спросил он с любопытством.

Леви пожал плечами.

— Дело в контроле, — туманно сказал он.

Мейсон был почти уверен, что причины такого поведения Леви связаны с их детством и с тем, как каждый из них по-разному справлялся со своей ужасной ситуацией. Леви любил держать ситуацию под контролем. Был спокоен, сосредоточен и собран. Всегда. В детстве Мейсон ненавидел то, что Леви ничто не пробирало, но с годами понял, что тихий характер брата являлся для Леви способом справиться со всеми эмоциональными потрясениями в их жизни.

В то время как Леви загонял внутрь их болезненную ситуацию, Мейсон впал в противоположную крайность и позволил своей ярости подталкивать его к любому бунту, который встречался ему на пути. Только когда Мейсон стал старше, он научился контролировать вспышки гнева.

— Итак, хочешь поговорить об этом? — спросил Леви, прерывая его размышления.

Мейсон хмуро взглянул на брата.

— О чем?

Леви закатил глаза.

— О Катрине, — конкретизировал он.

Первым порывом Мейсона было прикинуться дурачком и спросить: «А что насчет Катрины?», но он чертовски устал отрицать свои чувства к лучшей подруге. Их нынешняя ситуация съедала его изнутри, и одним из немногих людей, которым он доверял, был его брат. Леви не судил, и на данный момент это именно то, что требовалось Мейсону — кто-то, кто выслушает его и, возможно, даст полезный совет.