Порог резистентности
Шрифт:
– Так я отморозком честно стал. Да и сам ты, Гросс, через то прошел.
Он вдруг, многозначительно прищурившись, уставился смотрящему в лицо. О чем он болтает, удивился Тимур. Гросс же, видимо, понял, о чем идет речь. Он помрачнел и потер целой рукой плечо, где начинался пустой рукав.
– Да ты хоть раз видел, чтобы кто-то смог в одиночку снегожорку завалить?
– Нет, да мне и похрен. В Законе как говорится? Раз вместе зверюгу добывали, значит должны сосульку жрать. Пускай Фригория сама решает, кто из них достоин, – сказал Крот. Он вдруг повернулся лицом к остальным и, повысив голос до крика, требовательно спросил:
– Верно я говорю, братва?!
– Да-а-а! – единым организмом отозвалась толпа.
Слон взволнованно матерился в затылок Тимуру. Вот это номер, ошарашенно подумал Ларин. Вот только этого мне сейчас и не хватает для полного счастья! Ладно, что-нибудь придумаю. Нам бы ночь простоять, да… Да там уже все побоку – мертвые сраму не имут, как говорится.
Стоявший рядом Шай, пригнул голову и исподлобья, по-волчьи, смотрел на возбужденную толпу. Вся эта затея с сосулькой ему тоже не нравилась. Так тебе и надо, мстительно подумал Тимур. Западло есть снегожоркино дерьмо? Ничего, потерпишь. Проглотишь, переваришь и станешь почетным отморозком. А мне тут же кирдык придет.
Он вспомнил свой последний приступ на "Эскудеро" и поежился. Смерть мучительная и безобразная. Вот странное существо – человек. Знаешь ведь, что помирать тебе самое позднее через сутки, а все равно – хочется потянуть время. Так много надо бы успеть. И, главное, встретиться с Радой. Попросить прощения – он не выполнил обещания, не спас ее из женского сектора, не сумел защитить, не… Ничего он не успел. Проклятая аллергия! Так, надо срочно что-то делать…
Он на секунду прикрыл глаза, сосредотачиваясь, и заговорил, обращаясь к Гроссу, как к самому разумному существу в округе:
– Послушайте, у меня есть предложение…
Его голос потонул в реве толпы.
– Верно!
– Жри сосульку!
– Крот дело говорит…
– Не по Закону получается.
– Пусть Фригория решает.
Гросс отвел глаза, избегая взгляда Тимура, и властно рявкнул:
– Ша, строганина!
Джокер и Лаки синхронно шагнули вперед, поднимая дубинки. Шум стих – медленно, неохотно.
Им скучно, с тревогой понял Тимур. А я хочу лишить их развлечения. Не прокатит, никак не прокатит. Но я не могу так бездарно израсходовать последние часы!
– Все верно, – неохотно выдавил Гросс. – Закон говорит: хочешь стать отморозком – жри сосульку.
– Послушайте, – снова начал Тимур. – Во-первых, я совершенно не стремлюсь…
– Да он забздел! – победно выкрикнул Крот, выпячивая впалую грудь. – Может это Рукоблуд тварюгу завалил, а ты, Жмур, примазался, падла, раз сосульку жрать отказываешься? Тогда тебе в студнях место, а не в отморозках!
Вон он как все повернул, сволочь. Надо выторговать себе время, надо…
– Я буду, – в отчаянии воскликнул Тимур. – Буду жрать сосульку. Только… не сейчас. Утром. Так годится?
Он умоляюще посмотрел на Гросса. Тот отвернулся, сказал в сторону:
– Закон один для всех. Жри сосульку или…
– Был Жмур, станет Жмурка, – издевательски протянул Крот. – Найдется кому проехаться по тухлой вене, будь спокоен. Задница у тебя, вроде, симпатичная, в отличие от рожи.
Мне не дадут вывернуться, понял Тимур. Что может быть слаще, чем падение того, кто только что взлетел на вершину? Меня просто опустят на глазах у всех – для того чтобы показать другим, что Закон есть Закон.
Он мысленно извинился перед девочкой-с-глазами и, глядя прямо в ухмыляющееся лицо Крота, твердо сказал:
– Давайте вашу сосульку.
– От это дело, – крякнул сразу повеселевший Гросс. – Ты, парень, не ссы, все пучком будет. У тех кто сосульку жрет, прав намного больше. Бабу сможешь себе личную завести, и вообще… Джокер, тащи!
Бабу – это хорошо, философски подумал Тимур, только не про меня. Кстати…
Он оглянулся, жестом подозвал Слона. Тот подбежал и сразу принялся многословно выражать свое восхищение, радость за друга непередаваемую, честную пацанскую зависть и прочие эмоции, переполняющие простодушного громилу.
– Пойдешь в женский сектор, – прервал словоизлияния Тимур. – Найдешь Раду. Расскажешь ей все. Про меня в смысле, про сосульку там… Скажи, пусть не ждет. Понял?
Ясное дело, понял, заверил Слон. Чего тут не понять? Это хорошо, что баба на примете есть – авторитетам можно вообще бабу всегда под рукой, так сказать, держать, хе-хе… Вот через три денька и заберет ее Жмур самолично, чего и ходить-то сейчас, только эту самую бабу расстраивать попусту. Бабы, они ведь любят из ерунды проблему устроить, переживать будет, реветь, опухнет вся… Потом Жмур придет, а она некрасивая…
– Пойдешь и скажешь, – жестко приказал Тимур. – Сегодня же! Тронешь ее -убью. Все понял?
Договорить про то, как ему обидно такие слова слышать от верного товарища, Слон не успел. Тимура тронули за плечо.
– Пора, анархист.
Джокер протянул им с Шаем два синих гладких столбика, похожие на эрегированные фаллосы небольшого достоинства. Тимур с тоской поглядел на раскрытые ладони.
– Да бздит он, верно говорю, – Крот презрительно сплюнул сквозь зубы.
– Ша, псина! – не оборачиваясь, рыкнул Гросс. – Слушайте сюда. По Закону у вас есть три дня, чтобы отморозиться.
– А если не успеем, тогда что? – прохрипел Шай.
– Прямой дорогой в "пещеру мертвяков", что же еще с вами делать.
– А пока дотащишь, по тоннелям-то, тут об стенку заденешь, там уронишь, бывает… – скалясь, сказал Крот. – Обычное дело. Ну и это… Побьется кто-нибудь. А что? Замороженные ж по-любому дохлые считай.
Он напоролся на грозный взгляд смотрящего и осекся.
– Гросс-сенсей, – поклонился Джокер. – Позволь мне заткнуть поганый рот этого стервеца сосулькой. Кто даст гарантию, что он разморозится во второй раз?
– Был бы обычной строганиной, так бы и сделали, Джок. Пусть живет пока. Только пусть в другой раз думает, прежде чем пасть разевать, – кивнул Гросс.
Лаки среагировал моментально. Мелькнула шипастая дубинка, Крот зашипел, согнувшись в три погибели, но промолчал. Жидковат он был на смотрящего пальцы гнуть.
– Ну, давайте, братья, – ободряюще улыбнулся Гросс. – Бог в помощь.
– Бога нет теперь, одни аутеры остались, – хрипло каркнул Шай и первым протянул биомеханическую руку. Сидельцы шутку оценили.