Чтение онлайн

Конечно, что бы сейчас не говорили, но вероятность того, что без участия третьих стран - европейских государств можно было разрешить кризис в Югославии, существовала лишь теоретически. Практика показывает, что большинство межэтнических конфликтов разрешаются лишь с помощью посредников. Другое дело, что сами посредники в той или иной степени могут преследовать и свои интересы: геополитические, экономические, повышение международного престижа и т. д. Всегда есть опасность, что посредники могут стать участниками конфликта на той или иной стороне.

На первых этапах Балканского кризиса конца XX столетия еще можно было говорить хоть о каком-то положительном эффекте посредничества. Так, ЕС предотвратило вовлечение в войну Словении, а СБСЕ долгое время ставило себе в заслугу нейтрализацию очага напряженности в Косово. ООН принимала участие в урегулировании балканского конфликта практически с самого начала. В то же время неспособность этой организации эффективно регулировать конфликт и выступить миротворцем привела к тому, что в конце 1993 года к этому процессу подключилось НАТО. Это произошло в январе 1994 года, когда прибывший с визитом в Брюссель президент США Б. Клинтон выступил в штаб-квартире НАТО с инициативой усиления роли США в урегулировании европейских конфликтов и роли НАТО в обеспечении европейской безопасности. С этого момента масштабы вмешательства НАТО в конфликт на Балканах начали стремительно возрастать и достигли кульминации в начале 1996 года. Тогда международные силы по установлению мира, примерно 60 000 человек, были размещены на территории Боснии и Герцеговины. Хотя в их состав входили и подразделения России и других государств, роль подразделений НАТО была ведущей. Причем, действуя в соответствии с резолюциями ООН и не выходя за рамки своих полномочий, НАТО все же было далеко от того, чтобы называться беспристрастным, как это требуется в зоне конфликта. Эта политика включала в себя военное и политическое сотрудничество с Хорватией. Именно мощная поддержка авиации НАТО в августе-сентябре 1995 года сломила упорную оборону боснийских сербов и оказалась одним из факторов, подготовивших почву для переговоров в Дейтоне. Этому способствовало то, что президент Хорватии Ф. Туджман, пользуясь политической поддержкой США, отказался принять участие в организуемой Россией конференции по мирному урегулированию, намеченной на лето 1995 года в Москве. Американцы "сквозь пальцы" смотрели и на то, как осуществлялись поставки оружия боснийским мусульманам из стран Ближнего и Среднего Востока через Хорватию.

Считается, что в это время инициатива по урегулированию боснийского конфликта окончательно перешла к США и НАТО. Они смогли отодвинуть Россию на второй план. Это явилось не только результатом повышения активности политики США на Балканах, но и следствием ослабления самой России, а также отсутствия у нее четкого понимания стратегических перспектив своего развития. В результате в Дейтоне российская сторона фактически могла лишь наблюдать за энергичными действиями американского дипломата Р. Холбрука. В лучшем случае с Россией советовались, а то и просто информировали, когда это было необходимо, чтобы засвидетельствовать ее формально необходимое участие и ратифицировать результат переговоров.

Добившись крупного дипломатического успеха в Дейтоне, НАТО, постоянно подталкиваемое США, наращивало свое военное и политическое присутствие в регионе. В декабре 1995 года, сразу же после подписания Парижского мирного договора, США отправили в Боснию 20-тысячный контингент, составивший теперь третью часть от общего числа международных сил по установлению мира, причем самую мощную и подготовленную. Хотя срок пребывания американских подразделений ограничивался как миротворческим мандатом ООН, так и законодательством США, а также несмотря на давление республиканской оппозиции в Конгрессе, традиционно выступающей против активного и непосредственного участия вооруженных сил страны в европейских конфликтах, в декабре 1997 года Клинтон сказал, что вывод американских войск из Боснии должен быть связан не с конкретной датой, а с достижением определенных результатов в области создания "свободного и демократического" государства Босния и Герцеговина. Он также заметил, что не может обещать полного вывода американских войск из Боснии к концу своего второго президентского срока, истекающего в январе 2001 года. Более того, обострение кризиса в Албании и Косово в 1998 году стало предлогом для дальнейшего расширения деятельности НАТО на Балканах и прямого военного вмешательства во внутренние дела Югославии в 1999 году. В течение балканского кризиса постепенно создавалась особая инфраструктура автономного от ООН миротворческого контингента НАТО и отрабатывалась методика его поддержки с военных баз, расположенных в Европе и США.

Военная операция НАТО, а фактически необъявленная война против суверенного европейского государства Югославии, создает опасный прецедент в мировой политике, дающий основания для повторения подобных "миротворческих операций" в других регионах и по отношению к другим суверенным государствам.

ОРГАНИЗАЦИЯ ЖИЗНИ В КОСОВО: СЦЕНАРИИ И РЕАЛЬНОСТИ

Усилиями государств - членов контактной группы, а также США, ОБСЕ и НАТО все же удалось прекратить военные действия в Косово, но обстановка оставалась сложной. Поэтому при любом развитии ситуации в Косово и вокруг него необходимо рассмотреть условия, которые могли бы способствовать прекращению конфликта, ослаблению албано-сербского противостояния и предполагали бы взаимоприемлемые для них формы существования двух народов в региональной системе международных отношений Балкан.

Европейское сообщество обратило внимание на албано-косовский конфликт в Косово еще задолго до обострения ситуации в этом крае в 1998-1999 годы. Рассматривались различные сценарии урегулирования албано-сербских противоречий и предлагались варианты устройства Косово.

В предчувствии косовского взрыва в "мягком подбрюшии Европы" конфликтологи научных центров, политики европейских стран и международные организации разрабатывали возможные сценарии урегулирования сербско-албанских противоречий и различные варианты будущего устройства Косово как в составе Югославии, так и вне ее.

Все сходились на том, что конфликт может быть разрешен только на основе компромисса сторон внутри Югославии. Для достижения этого компромисса албанцам Косово и сербам рекомендовалось руководствоваться тремя основными принципами урегулирования подобных конфликтов:

каждый теряет больше, чем может приобрести от войны;

в пользу смягчения конфликта реальными могут быть только политические, экономические и культурные решения, принятые с помощью ООН;

разрешение одного конфликта является частью большого процесса, относящегося ко всем территориям бывшей Югославии и развивающегося с учетом взаимосвязи с другими проблемами и особенностями международных отношений и культуры Балкан, в основу которого должен быть положен принцип соблюдения прав человека, который по существу является общей проблемой как для сербов и албанцев, так и для всех других балканских народов.

Считалось маловероятным, что все перечисленное выше может быть достигнуто скоро. Поэтому возможным посредникам (наиболее подходящими считались нейтральные государства) предлагалось направить усилия на изменение существующих у сторон конфликта субъективных взаимовосприятий и на формирование нового психологического климата албано-сербского сожительства. А именно - довести до сознания сербов, что жесткое отношение к албанцам Косово с их стороны нельзя постоянно оправдывать их угрозой для Сербии и Югославии. Скорее всего, оно в значительной степени является результатом болезненных исторических воспоминаний, хотя реально косовские албанцы как община едва ли в недавнем или более отдаленном прошлом прямо угрожали сербам. В то же время создание Белградом жесткой политической системы в слаборазвитом Косово и недостаточные усилия по нормализации сербо-албанских отношений привели лишь к ожесточению и консолидации албанцев. Было ясно и то, что в связи с распадом СФРЮ и особенно после обострения конфликта в Косово психологическое восприятие сербами поведения албанской общины стало еще более болезненным. Поэтому обращалось внимание югославского руководства на то, что строить свои отношения с албанцами на старых принципах, а тем более на эмоциональной основе не продуктивно с точки зрения разрешения конфликта и будущего развития Югославии.

С другой стороны, албанцам Косово предлагалось согласиться с тем, что необходимо уважительно и терпимо относиться к тому историческому факту, что Косово (Косово поле) является также существенной частью самосознания сербского народа, несмотря на то что эти территории одновременно и часть более ранней драматической истории албанцев, связанной с экспансией славянских племен на Балканы. Албанцам также рекомендовалось отказаться от иллюзии использовать тяжелое положение Сербии для исторического реванша и мести. Албанской стороне предлагалось помочь осознать, что она сама способствовала ужесточению позиций Белграда тем, что практически полностью дистанцировалась от югославских государственных институтов и в то же время осознанно и неосознанно разыгрывала роль жертвы сербского тоталитаризма перед европейским сообществом, способствовала изоляции Югославии.

Без сомнения, если бы стороны конфликта на более ранней его стадии прибегли к помощи посредников в формулировании своих долгосрочных целей и задач и соответственной адаптации предложений и средств для их достижения, могли бы быть установлены более эффективные взаимоотношения, и война НАТО против Югославии, возможно, и не состоялась. Тем не менее, несмотря на случившееся, обе стороны должны были быть готовы к уступкам как в своих собственных интересах, так и в интересах будущего. Несмотря на все разногласия, уходящие своими корнями в историю, сербам и албанцам придется и в дальнейшем сосуществовать. Любая попытка одной из сторон сделать Косово этнически однородным районом приведет к вооруженным столкновениям, как это уже было в Хорватии и Боснии-Герцеговине. Пока же можно констатировать, что обе стороны сегодня скорее смотрят в прошлое, чем в будущее. Вполне возможно, что это помогает им на современном этапе консолидироваться, пережить политический и психологический кризис. Но что дальше?

Конфликтологи, создавая сценарии примирения враждующих сторон, исходили из того, что абсолютно желаемого не получит никто. Ни одна из сторон не сможет достичь даже минимальных своих целей, если они входят в противоречие, по крайней мере, с интересами другой. Поэтому албанцам и сербам следует подумать хотя бы об относительных выгодах для себя в случае достижения компромисса.

Соответственно, если Белград хочет, чтобы сербы жили в Косово, и сохранить этот край в составе Сербии, он должен проводить политику, приемлемую для косовских албанцев как бы это ни было трудно в плане сохранения целостности государства, делая акцент на права человека и культивируя у сербов и албанцев толерантность к другим укладам жизни, развивая умение преодолевать исторические стереотипы.