Чтение онлайн

На весь аул, если не в горах прогремел мощный взрыв, дезориентируя и выбивая из колеи. Оглушило с неимоверной силой, порядком позабыв, где нахожусь, что надо скорее уносить отсюда ноги.

Заторможено в разобранном состоянии переворачиваюсь и упираюсь лбом в сырую черную землю. Заставляю себя подняться на ноги, зажимаю правой рукой сочащуюся рану на плечевой мышце и оглядываюсь на четверых покойников, подорвавшихся на мине.

Разъяренно дышал, брызжа слюной в разные стороны, когда сорвал тактический ремень с автомата. Один край накинул на свою конечность, а второй зажал в зубах, чтоб с помощью здоровой руки повязать над огнестрелом жгут.

Я дошел до дальнего дома Хачукаева. Порядком потрепанный, хромой, раненный. Целенаправленно шел за гнидой. Да и по старой памяти в курсе был, что, возможно, у него в доме хранятся нехилые боеприпасы.

Выбил ногой замок на двери и, взирая исподлобья на приготовившегося дать мне отпор чечена, не спеша зашел внутрь к нему.

– Давай, Аббас, без стволов. Раз на раз, – откинул автомат и в бешеном азарте хмыкнул, вызвав у оппонента недоверчивую кривую улыбку.

Молчит, но пистолет, который держал за спиной, медленно отложил на позади стоящий стол.

– Уважаааюю… и принимаю твой вызов, – нездорово сверкнул шарами, наверняка, убежденный в том, что из нашей схватки он вышел уже победителем.

Короткий миг и мой длинный тяжелый шаг к нему. Встретился с жертвой глазами. За секунду до его смерти. Потому что, молниеносно загнал перо в его печень и с особым чувством наслаждения под ребро.

– Мне не нужно ничье уважение и одобрение, – шепчу ему в померкший тусклый взгляд с лихорадочным больным блеском в глазах. – Захочу, отобрать твою жизнь, отберу! Захочу, играть не по правилам, сыграю. Я ж не баран, чтоб не в то время и не в том месте мериться письками. Любишь нож? – намекаю на смерть Фанатика и, на то, как он убил Антона.

У Хачукаева из уголка рта обильно полилась кровь и вырвался из глубины свистящий судорожный вздох.

– Тогда, получай пидорас!

С удовольствием вспарываю живот с прозрачной пленкой, полосуя лезвием вдоль его пуза, от паха до груди, что кишки мгновенно вывалились наружу.

Хачукаев, хрипит и, окровавленными руками перебирает собственные потроха до того момента, пока я с силой ногой не отшвыриваю его на стол.

– Команда спать, сууука! – поднял на пару тонов бас.

Лишил воли говорить и заткнул навечно!

По пути на выход из дома приметил единственное внутри оружие – РПГ – восемнадцать*(советская противотанковая граната). Кроме РПГ и Хачукаевского ствола, который лежал под своим распотрошенным хозяином и обломками стола, как назло ничего больше не было. Голяк.

Услышав снаружи громкие голоса черных и отдаленный шум тачки, прихрамывая, выбежал на улицу.

Блядь, хотел же сработать тихо!

Вероятно, тех, кого отправил по ложному следу, Аббас, услышали стрельбу и взрывы в своей деревне, потому и развернули обратно уазик. Машина уже заезжала в карман, сворачивая с дороги в аул. Счет на секунды до того, как они обнаружат своих мертвых людей и меня.

– Я всех вас тут положу твари! – в запале злостно прорычал и пошел за РПГ. – АААА! – оскалился от боли в кровоточащей ране и теле, замычал, натянул жилы на шее, но все же попытался левой рукой придержать гранату.

Сука, кость задели, ублюдки, не иначе.

Правой рукой на РПГ откинул заднюю крышку и резко вытащил гладкоствольную трубу. Щурясь и до противного скрежета стискивая зубы, взвалил на правое плечо гранатомет. Немеющими пальцами левой конечности поднял на мухе планку вверх и прицелился через диоптер. Выжал шептало вниз и выпустил гранату в уазик после того, как дальность была не больше ста метров. Так, чтоб наверняка с концами этих чертей.

БАААМ! От взрыва сотряснулись даже горы. А я, с дьявольским блеском в расширенных глазах долгое время следил за багровыми языками пламени и заливисто как психопат угорал над павшими в неравном бою.

Но, сегодня судьба была, как никогда ко мне благосклонна.

В горячке пуще захохотал, полоумно, немыслимо и страшно, находясь в центре адовой вакханалии, которая неумолимо с костями поглощала меня.

Выбрался ли я из той деревни… не факт… Может, я прежний заживо похоронен в той яме рядом с Антохой.

(возвращаемся на полтора года назад).

Месяц СИЗО*(следственный изолятор), и, походу пьесы, после суда, первым же этапом на зону в Соликамск.

В автозаке, коих в общей сложности на Богом забытой трассе было три, двадцать осужденных молча тряслись внутри грузового автомобиля, и я в том числе, когда подъезжали к подъезду тюрьмы.

Все поголовно из нас сидели в ожидание с опущенной башкой и, с отрешенно-пришибленным на сумрачном рыле видом.

Я впервые за пару тройку часов поднял мертвый взгляд, когда перед нашим выходом тихо заговорил из толпы сидящих один лысый с одутловатой рожей.

– Будьте наготове. Сейчас нас в лучшем виде встретят Козлы, ну, или, Погонялы. Для не знающих, поясню, это непорядочные арестанты… – обводит он зеленых пацанов своими впалыми в глазницу тускло-карими отталкивающими шарами. – Это, зеки, работающие на администрацию крытки. У них ни при каких делах не дрогнет рука. В них нет ничего человеческого. Нет ни к кому сочувствия. Они не побрезгуют замарать по локоть руки в крови…

Мужик продолжал монотонно говорить, беззвучно открывая свой рот и цепкой хваткой вглядываться в совсем юных парней, которым явно только исполнилось восемнадцать лет.

Еще, одни побежали за красивой легкой жизнью, но угнаться за ней так и не смогли, угодив в капкан злой суки-судьбы.

Зычный шум в ушах. Чувство тяжести в глубине, на уровне дыхалки.

Я больше не слышал ничего. Никого не видел перед собой… Я, до сих пор не мог осознать, что еду в тюрьму, что меня везут на ломку. В голове не укладывалось, что я приговоренный зек. Я отказывался верить, что это происходит со мной. И, не совсем понимал, почему именно из меня сделали козла отпущения.

Всесоюзная тюрьма. Белый Лебедь. Центральная полоса. В ней сидели первоходцы вместе с второходцами и полосатыми*(пожизненники). Ломательная зона, построенная для братвы и, для порядочных арестантов*(заключенный, который соблюдает правила тюремного режима, не нарушает законодательство и заботится о том, чтобы не навредить другим заключенным).

Барин, знал толк в наказаниях…

– Хлебарезку завалили! – гаркнул в кабине водителя ряженый, когда заехали в шлюз на территорию пересылки.