Порок
Шрифт:
Она открыла глаза, Евгений задрожал, открыл рот, вскрикнул. Покойница, заприметив Евгения, злорадно улыбнулась и резко взлетела к потолку. Затем она опустилась на поверхность воды и медленно, повернув голову в сторону Евгения, что-то сказала ему. Он ничего не расслышал и переспросил: «Что?», его голос тоже канул в тишину, как и ее слова. Они говорили мимическими пассами. И сам же ответил на свой вопрос: «Мне надо бежать?!», она без улыбки кивнула. Евгений развернулся и побежал к выходу, он чувствовал легкость. Как только отворилась дверь ванной комнаты, вылетел и летел вниз, боясь разбиться, в ожидании удара предупреждающе закрыл руками лицо, все тело было напряжено. Удар…
Он очнулся, в висках стучало. Та же картина, что и во сне, предстала перед ним, только света было намного больше. Нашел свою одежду, разбросанную на влажном полу и, несмотря, что она сильно отсырела, мигом оделся. Но откуда на одежде кровь? Он взглянул на руки и вздрогнул – обе кисти запачканы кровью. «Почему так тихо? Где Жанна? Уже спит? Ушла в спальню?» С тревогой в душе он взглянул на запотевшую ширму. Немедля зашел за нее, предчувствие не подвело. В джакузи, в розовой воде лежала Жанна. Лицо было бледным, Евгений бросился к ней. Вытащил ее, положил спиной на пол. Пульс на шее не прощупывался. Вычистив из носа запекшуюся кровь, он принялся за искусственное дыхание.
Так он провозился минут десять, но все безрезультатно. Она не дышала. Он выхватил из кармана джинсов мобильный телефон, хотел набрать номер экстренной медицинской помощи, но обомлел, когда увидел на стене над джакузи надпись кровью: «Убийца». Отбросив телефон, он подбежал к джакузи и, намочив водой руки, стер надпись. После вымыл руки, оглядел ванную комнату на предмет следов. Где было возможно, первой попавшейся в руки тряпкой подтер места, где он мог оставить отпечатки пальцев, затем выбежал из ванны на кухню, сполоснул свою чашку из-под кофе.
Вернувшись в ванную комнату, он погрузил мертвую Жанну обратно в джакузи. Схватил свой телефон, посмотрел на время: одиннадцать часов. Последний звонок он совершил около девяти часов вечера – звонил Жанне перед тем, как она открыла дверь – получается, что в квартире Евгений находился не менее двух часов, из них не менее часа пролежал на полу. Взглянув еще раз на лежащую в джакузи Жанну, он понял, что в ней он оставил главную улику – сперму, и все его старания по заметыванию следов бесполезны. Сегодня в первый и последний раз они обошлись без презерватива, в отличие от прошлых соитий. Эту улику уничтожить невозможно.
Закралась мысль: увести труп куда-нибудь подальше? Но тут он опомнился: «Несчастный случай? Нет! А кто ее убил? Я? Не может быть! Нет! Я ничего не помню, я сам отрубился. Тогда кто?» – этот вопрос Евгений задал несколько раз. Он бросился к бездыханному телу, перевернул его, но не обнаружил кровоточащих ран. Единственный источник крови – нос. Евгений отогнал все мысли, – учитывая характер произошедшего, думать было некогда, поэтому в следующее мгновение он пулей вылетел из ванной комнаты. Но через минуту вернулся за своими носками. Одеть их сразу он не смог, весь пол в прихожей квартиры был залит водой, но откуда она протекала – непонятно, в ванной все было отключено.
Инстинктивно выглянув в окно гостиной, выходящей во двор, Евгений заприметил полицейский автомобиль. Быстро ринулся к двери, она оказалось незапертой: «Значит, кто-то здесь был!», эта мысль звучала обнадеживающе. Он вышел, внизу кто-то вызвал лифт, для осторожности Евгений поднялся на шестой этаж. Интуиция не подвела, на площадку этажом ниже вышли двое полицейских, они позвонили в дверь, через какое-то время стражи порядка скрылись в квартире. Евгений воспользовался моментом и спустился вниз по лестнице. Полицейская машина стояла в отдалении от подъезда, он спокойно, без лишней суеты сел в свою машину. Вытащил из кармана два мобильных телефона – свой и Жанны. Зачем взял чужой телефон, он себе объяснить так и не смог. Тяжело вздохнув, понимая, что он попал и ему грозит реальный срок за убийство, он тронулся с места.
Евгений приехал домой. Приняв душ и быстро переодевшись, он попытался заново построить картину сегодняшнего вечера – что он мог пропустить или недоглядеть. Первое, что вспомнил – он не закрыл за собой дверь, когда Жанна впустила его в квартиру. Получается, что убийца беспрепятственно мог войти в нее. Дальше он перебирал конфликт с Жанной и, как только он подходил к месту, когда она упала на него, тяжело ударив по голове, следом вырастала картина из пережитого полусна. Образ Баумистровой, который предупредил его, что надо бежать. Мистика? Он напрягал все сознание и память, но больше ничего не приходило. Если он, покидая квартиру, был уверен, что убийца не он, то сейчас, с каждым прокрученным сюжетом, закрадывалось противоположное мнение, что убийцей мог оказаться именно он.
«А почему бы и нет? А? Я повалил ее в порыве ненависти… нет! Нет! Нет! Я не убийца, я не убийца! Но почему я тогда сбежал и не вызвал скорую? Надо вернуться и рассказать все как есть, мне нечего скрывать и нечего мне скрываться! Да и надпись на стене – это уж точно не я!» Он накинул куртку, положил в карманы телефоны, свой и Жанны, предварительно вытащив из них батареи, вышел на улицу, сел в машину. Он попытался прокрутить еще раз эпизод с участием Жанны. Но ничего нового, только тяжелые гнетущие сомнения о своей невиновности. Автомобиль снялся с тормозов и медленно покатился по двору, торопиться было некуда.
Глава вторая
Евгений несколько раз проехался по городу, дал два больших круга от южной части до северной окраины, все это время он обдумывал улики против себя. Философский вопрос – не он ли сам в порыве ненависти утопил Жанну, Евгений оставил на потом. Главное – обезопасить себя. Сперма, телефонный звонок, может, где-то остались отпечатки пальцев, кровь под ногтями, а ему, как никому другому было известно, что эти частицы крови пригодны для криминалистической экспертизы в течение трех суток с момента совершения преступления. Все против него. Он посмотрел на часы – два часа ночи, на месте убийства все уже работают. Включить собственный мобильный телефон он не решался.
Вдруг озарила мысль: «А почему убийство?! Может, она ударилась затылком и ушла под воду, кроме крови из носа, на теле не обнаружено ни ран, ни кровоподтеков. А надпись на стене? А как я оказался на полу? Может, это я написал в состоянии аффекта? И просто не помню ни это, ни как вылезал из ванны?» Он опять напряг память, пытаясь выдавить из себя фрагменты конфликта, но единственное, что он мог четко построить, так это картину сна. Повторно он вынес из него вывод, что Екатерина Баумистрова для него союзник, а не подобие гидры с потустороннего мира. Он вспомнил первый сон, где покойница тревожно намекала ему на осторожность в общении с племянницей. А он ослушался, списав сон на следствие чрезмерной мнимости и неудач на личном фронте. Если бы следовал ее предостережениям, ничего бы не произошло, сейчас нежился бы в собственной кровати.
«Нет, это не я! Все, хватит, надо закрыть тему. Это не я!» От диалога с самим собой у него возник вопрос – поверил бы он в невиновность человека, если бы в уголовном деле присутствовали те же улики, что оставил он? Иллюзий на этот счет не было, что очень удручало его.
Евгений притормозил у дома, где еще несколько часов назад питал себя надеждами разгадать запутанное уголовное дело. Он решал, идти ли на встречу с коллегами или все же уехать и ждать своей участи, запершись дома, пребывая в депрессии и неведении. Может, все же прийти и попытаться объяснить коллегам, что произошло недоразумение и он не виновен. Поверят ли? Если и поверят – а куда деть факты и улики? Их никто не заменит, не отменит, не украдет, они сами по себе никуда не пропадут, не исчезнут и будут терпеливо ждать своей участи. В любом уголовном деле улики умеют ждать. Другой вопрос, что человеку нельзя скрываться с места преступления, особенно если он к тому же – страж закона. Это обстоятельство больше всего теребило нутро Евгения, он понимал, что если удастся всеми правдами и неправдами доказать непричастность к смерти Жанны, за побег из квартиры ему грозит минимум увольнение, а в худшем случае – увольнение с волчьим билетом. Он решился пойти по пути наименьшего противодействия, как говорят у них, у правоохранителей: чистосердечное признание облегчит наказание. Но ему и в голову не приходило, что когда-нибудь ему самому придется это делать.