Чтение онлайн

– В тот день я вышел именно на охоту, меня подтолкнула моя неудовлетворенность. И мне удалось испытать долгожданный оргазм. И женщина была хоть куда. От нее пахло цветами. Кожа идеальна, лет 40–45.

– Ей было почти что сорок восемь, – тихо произнес Евгений. Уточнение вырвалось само собой, его подсознание впервые за время допроса решило призвать к ответу совесть Воинова. Его не обескуражило, что аналогичных мыслей у него до сего момента не возникало. Со временем почти каждый страж закона превращается в циника, которого меньше всего заботит человеческая сущность арестантов, как и сущность собственного «я».

– Привлекательная дама, – продолжил Воинов.

– Да, она была красивой женщиной, – согласился Евгений, но был одернут неодобрительным взглядом Марии.

– Я не сказал, что она была красива, я сказал, что она была привлекательна, – поправил Воинов.

– Но как ты мог разглядеть ее, что она привлекательна, было уже около одиннадцати и темно?

– Я находил ее привлекательной, когда она попала в поле моего зрения, возле входа в парк. Она показалась мне очень ухоженной… хотя красивая или привлекательная женщина обязана быть ухоженной.

– Хорошая интерпретация. Никогда бы не подумал, что буду дискутировать о красоте с раскаявшимся убийцей, отправившим на тот свет трех женщин, – с досадой произнес Евгений, но в то же время его тон местами был наполнен восторженностью.

– Я не раскаялся, а пришел с повинной, – ответил Воинов.

– Но ты знаешь, кого ты убил?

– В каком смысле?

– Знаешь имя второй жертвы?

– Нет, жертвы не представлялись мне, и мне без разницы, как зовут их, – со смешком на лице произнес Воинов.

– Ты убил бывшую жену известного человека.

– Мне без разницы, главное, что я ее выбрал.

– Ты не боишься мести?

– Это риторический вопрос, но я точно не нахожусь под властью имени, кто бы за ним не скрывался, – он посмотрел на Евгения. – В отличие от вас, которые живут по правилам системы.

– Ты убил бывшую жену Баумистрова Павла Сергеевича.

– Это имя мне точно ни о чем не говорит.

– Он человек с возможностями и может достать тебя за колючей проволокой.

– За что? За то, что убил бывшую жену? Не смешите, – с пафосом в голосе произнес Воинов.

– Такие люди не прощают нанесенных обид.

– Возможно. Но ответьте на вопрос: вы были женаты?

Евгению не понравился вопрос, но он ответил:

– Был женат.

– А сейчас разведены?

– Допустим.

– И, как разведенный человек, вы избегаете общения с бывшей женой, как с прокаженной.

– Не понял?

– Вы и ваша супруга носите клеймо, оно отпечаталось на ее и на вашем лице, как печать пережитой неблагополучной истории. И каждый раз при ее виде у вас возникают сомнения в вашей состоятельности как мужчины, то же самое чувствует она, и ее так же терзают сомнения и боль при встрече с вами. И только смерть одной из сторон может успокоить ваши на пару с бывшей женой души. Так что этот, как его там…

– Павел Сергеевич…

– Да, этот известный человек должен быть благодарен мне за то, что помог ему обрести чистую память о бывшей супруге.

– Но не думаю, что он так думает.

– Это его проблемы.

– Его? – усмехнулся Евгений.

– Да, его, – утвердительно ответил Воинов.

Евгений решил немного осадить оппонента и зайти с другой стороны. Он знал, что у Екатерины Баумистровой не было детей, но задал еще один провоцирующий вопрос.

– Ты убил не только бывшую жену олигарха, но и лишил матери их общего ребенка…

– Я понял, о чем вы. Но вы блефуете, на ее молочном и нежном теле я не обнаружил следов девятимесячного надругательства.

– Давай по существу, – Евгений поспешил перевести диалог в форму допроса.

– Хорошо. Я встретил ее у входа в парк. Выждал паузу, мне было необходимо удостовериться, что она одна. Когда выяснил, что она действительно одна, я подкараулил ее. Набросился сзади, повалил на землю и усыпил ее раствором эфира. Правда, пожалел, что использовал эфир. Он рассеял ароматный запах ее тела. Больше таких женщин я не встречал… я даже сожалел потом, что удушил ее руками.

– Зачем удушил, она же была без сознания?

– Нет, она проснулась, я растерялся и ничего не придумал, кроме, – как и в первом случае, – убить ее. Все, как сейчас помню, произошло спонтанно и по инерции.

– Ты ее изнасиловал?

– Да! – без колебаний ответил Воинов.

– В презервативе?

– Да!

– Куда его выкинул?

– Как и в первый раз, я донес его до дома.

– Шел, как с флагом?

– Можно сказать и так, он у меня болтался на члене, я забыл его снять, как и в первый раз.

Мария отвлеклась от своих записей и с укором посмотрела на Евгения. Но, заметив, что до ее мнения никому нет дела, молча уткнулась в свой блокнот.

– Куда его спрятал, когда пришел домой?

– Спустил в унитаз.

– Мне кажется странным, что ты пришел с повинной, взял пакет с личными вещами, но не взял орудия убийства и другие улики, с помощью чего совершены три акта насилия? Ты понял, о чем я? – Евгений натянул ухмылку. Злую ухмылку, когда человека гнетут сомнения насчет заранее заготовленного ответа. Он следовал еще одному негласному своду правил следователя: никогда не верить ни подозреваемым, ни обвиняемым, ни свидетелям. Вера в правосудие – вещь легко заразная и неблагодарная.

– Также мне непонятно, откуда у тебя взялся презерватив? Ты всегда их носишь с собой?

– Не всегда, но второе убийство было запланировано.

– Хорошо, тогда, согласно твоим объяснениям, первое убийство произошло стихийно. Откуда у тебя в первом эпизоде в кармане оказались средства контрацепции? Поясни? Может, жертва их дала, в целях предохранения?

– Я не помню, как они попали мне в карман, когда я насиловал первую женщину. Как и в покупке ножа, сработало интуитивное предвосхищение событий.

– Но все же странно. Тебе не кажется?

– Это ваше право думать, размышлять, ставить все под сомнение.

– Хорошо, дальше.

– Я просто наслаждался женщинами, хотя смерть второй жертвы огорчила меня.

– Не мог забыть запах?

– Да, не мог!

– Вы сказали, что повалили ее на землю, подойдя сзади слева или справа? – неожиданно спросила Мария.

– Да, сзади слева. Повалил ее на спину, она сопротивлялась, но я поднес к лицу тряпку, намоченную эфиром. Она уснула.