Чтение онлайн

Он закрыл окно и медленно повернулся к ней лицом. Как и в прошлый раз, Гарри был весь в черном – в черном сюртуке, застегнутом на все пуговицы до самой шеи, обмотанной черным шарфом. Даже перчатки на руках черные. Выделялись лишь его глаза. Яркие, изумрудно-зеленые, они пристально смотрели на нее, сидящую в кресле у камина, словно обволакивали, вбирая ее всю в себя целиком, несмотря на разделявшее их пространство.

Но вот на его губах появилась улыбка, и сковывавшее их оцепенение ушло. Гарри быстро прошел по ковру и, приблизившись к Корнелии, положил руки на подлокотники ее кресла. Он наклонился и поцеловал ее в губы. Голова Корнелии откинулась назад, их языки нашли друг друга. Корнелия сжала его лицо руками и почувствовала, как холодны его щеки, зато губы, прильнувшие к ее губам, были теплыми, влажными и податливыми.

Наконец Гарри выпрямился и, не спеша, словно нехотя, поднял голову. Истерзанные губы Корнелии горели, и она, глядя на Гарри снизу вверх, дотронулась до них пальцем. С тех пор как он оказался в ее спальне, они не сказали друг другу ни слова, и им казалось, что именно так и должно быть. Их разговор шел на языке чувств, лишенном разума, смысла и логики.

Гарри за руки поднял Корнелию с кресла и заставил ее улыбнуться, когда, поцеловав в веки, слегка ужалил их кончиком языка.

Она развязала шарф у него на шее и, размотав, отбросила в сторону, проворными пальцами начала расстегивать сюртук. Гарри стоял неподвижно, лишь теребил ее волосы, наматывая на пальцы распущенные локоны. Он полностью отдался на ее волю, позволяя довести начатое ею до конца.

Движением плеч он помог ей снять с себя сюртук. Сброшенный на пол, он так и остался лежать там. Едва сдерживая дыхание, Корнелия добралась до его рубашки и, ловко справившись с пуговицами, сорвала ее с Гарри. Ее руки заскользили по его груди, поглаживая маленькие твердые соски. Она лизнула их, и они от этого затвердели. Это ее рассмешило: она и понятия не имела, что мужские соски так же отзывчивы на ласки, как женские.

Ее язык двигался по его груди, а пальцы расстегивали пуговицы брюк. Справившись наконец с пуговицами, Корнелия резким движением спустила с его бедер штаны, случайно оцарапав Гарри ногтем. Но никто из них не заметил оставленного ею тонкого красного следа. Постепенно опускаясь на колени, она языком прокладывала влажную дорожку вниз по его животу…

Гарри резко вдохнул воздух, и она улыбнулась сквозь туман охватившего ее сладострастия. В ее прошлой жизни никогда ничего подобного не было, никогда прежде она не была так изобретательна в ласках и даже предположить не могла, что знает, как доставить и себе, и мужчине такое острое удовольствие. Оказалось, об этом знало ее тело. Сама природа позаботилась об этом.

Гарри запустил пальцы в ее волосы и опустил глаза вниз, чувствуя приближение кульминации. Будучи уже на грани, но еще не утратив способности управлять собой, он поднял ее голову, чтобы заглянуть ей в глаза, похожие на залитые водой сапфиры, пронзительная синева которых мерцала как сквозь дымку.

– Теперь встань, – прошептал Гарри хриплым, незнакомым голосом и, наклонившись, поднял ее на ноги. Он сжал ладонями ее лицо и поцеловал в губы, глубоко проникнув языком ей в рот. Развязал пояс ее толстого халата и сбросил с ее плеч. Скользя руками по ее телу поверх ночной сорочки, он медленно следовал изгибам роскошной груди, бедер, маленького холмика живота. Под тонкой муслиновой тканью белела, будто слоновая кость, гладкая кожа Корнелии, на которой выделялись розовые венчики сосков.

Гарри прижал ее к себе за мягкую округлость ягодиц и сквозь муслин почувствовал жар и соблазнительную путаницу ее жестких волос. В этих прикосновениях сквозь ткань рубашки, которая, скрывая, открывала, было гораздо больше эротики, чем в обнаженном теле. Он прикасался к ней, но сквозь завесу.

Кроме тех двух слов, которые он произнес, ничего больше не было сказано. Тишина нарушалась лишь шипением огня и их собственным неровным дыханием. Они ласкали друг друга стоя и понимали друг друга без слов. Для этого им ничего не требовалось, кроме взглядов и движения тел.

Наконец напряжение взорвалось. Корнелия отступила назад и, не сводя с Гарри глаз, расстегнула свою рубашку, которую сняла через голову и отбросила в сторону.

– Иди ко мне. – Она простерла к нему руки и эффектно, как на сцене, упала на кровать, сладострастно распростершись на постели. Чувственным взглядом, в котором прыгали озорные искорки, она наблюдала, как Гарри освобождается от брюк.

Упершись коленом в постель рядом с ней, он снова гладил ее тело, упиваясь ощущением ее нежной кожи под своими ладонями. Он словно бы лепил скульптуру, неотрывно следуя за своими пальцами взглядом, будто стремился запечатлеть в своей памяти каждую пядь ее тела.

Широко раскинувшись на постели, Корнелия лежала неподвижно, подставляя себя ласкам Гарри. Он опустился на нее, и ее грудь расплющилась о его тело. Из-под полуопущенных век Корнелия увидела, как он поставил на кровать и второе колено, и скользнула ладонями по его плоскому животу, жестким выступам таза. Рука Гарри проникла между ее бедер, безошибочно отыскав все чувствительные точки, заставив Корнелию, подхваченную волной ощущений, приподнять ему навстречу бедра.

Когда волна пошла на убыль, Корнелия посмотрела в улыбающиеся глаза Гарри.

– Я сама хотела дать тебе это, – сказала она, – но ты меня опередил.

– Ах, любовь моя, мать-природа, раздавая свои милости одним, обделяет других, – проговорил Гарри, посмеиваясь. – Женщины наделены счастливой способностью переживать кульминацию много раз кряду. Особи же мужеского пола, бедняги, увы, могут только раз испытать это блаженство до того, как выбьются из сил.

У Корнелии от смеха, который она еле сдержала, на глазах выступили слезы. Во всем, что говорил и делал Гарри, чувствовалось такое смятение, что это выглядело комично и никак не вязалось с обликом мужчины, которого Корнелия знала. С обходительным, элегантным, абсолютно владеющим собой аристократом.

Хотя она всегда знала, что это далеко не весь Гарри Бонем.

Эта мысль мелькнула в голове Корнелии и ушла, не успев оформиться. Теперь Гарри нависал над Корнелией, и его глаза уже больше не смеялись, в них было нетерпение страсти, которое передалось и ей. Пробежав руками по ее бедрам, Гарри закинул ее ноги себе на плечи и, поддерживая под ягодицы, глубоко вошел в нее, так глубоко, что Корнелии показалось, будто он стал ее частью, частью ее существа.

Она оторвала бедра от постели, стараясь как можно глубже вобрать его в себя, и ее внутренние мышцы сжались вокруг его плоти, завладевая им, присваивая его себе. Гарри, как и прежде, вышел из нее за мгновение до конца. Корнелия на миг почувствовала потерю, но это ощущение тут же потонуло в ее собственных судорогах страсти. Когда все закончилось и ее ноги упали с его плеч, а он, обессиленный, всей тяжестью обрушился на нее, она крепко стиснула его в объятиях. Их пот смешался, их уже разъединившиеся тела все еще пульсировали в унисон, и одно мгновение ничего другого для них не существовало, кроме изнеможения и ликования полного насыщения.

Потом, как бывает всегда, вернулась реальность. Корнелия зашевелилась первая – ее рука, легко касаясь, скользнула по спине Гарри, и тот сразу повернулся на бок и лег рядом. Все еще тяжело дыша, он положил руку ей на живот.

Корнелия накрыла ладонью руку Гарри, которая вздымалась и опускалась на ее животе в такт дыханию. Огонь в камине едва теплился, и свечи начали угасать. В полутьме все виделось по-другому. Эти похожие на сон ночные свидания были чистым безумием. С ее стороны было безумием рисковать всем из-за нескольких, пусть ослепительно ярких, мгновений блаженства.