Чтение онлайн

— Выходит, я убил их и ушел через котел. Да я просто гений! А потом еще и решетку опустил.

— Ничего подобного. Решетка опускается под собственной тяжестью. Мы проверяли, мистер Петтигрю. — Лейтенант взъерошил черные кудри. — К несчастью, это не все.

— Не все? — На виске Джо, словно крохотный яростный молоточек, забилась жилка. Он очень устал. Много маленьких усталостей, скопившихся за долгое-долгое время, превратились в одну громадную усталость. Джо сунул руку в карман и сжал коробочку, обернутую в туалетную бумагу.

Детективы встрепенулись. Рука Редера потянулась к бедру, мышцы на ногах напряглись.

— Это всего лишь порошок, — сказал Джо Петтигрю.

Уолдмен встал.

— Отдайте мне, — резко бросил он, шагнув к Джо.

— Причем совершенно безвредный… — Джо извлек из кармана коробочку, размотал туалетную бумагу, поднял смятую крышку, пальцем коснулся порошка: на дне оставалось не больше столовой ложки — на две хорошие шепотки. Две отсрочки неумолимого приговора.

Он перевернул ладонь и высыпал содержимое коробочки на пол.

— Первый раз вижу порошок такого цвета. — Уолдмен забрал у него опустевшую коробочку. Стертые буквы на смятой крышке читались с трудом.

— Это не яд, — сказал Джо. — По крайней мере не в том смысле, как вы думаете. Мне он больше не нужен. Так на чем вы остановились, лейтенант?

Уолдмен отошел от него, но не сел, остался стоять.

— Другой недостаток этой версии — бессмысленность убийства. Если, конечно, женщину задушил Портер Грин. Ваши слова заставили меня усомниться в этом, мистер Петтигрю. А вы быстро соображаете. Если отпечатки на шее — довольно четкие и останутся такими еще некоторое время — принадлежат вам, говорить больше не о чем.

— Это не мои отпечатки. — Джо Петтигрю протянул руки ладонями вверх. — Сами смотрите, мои руки в два раза меньше его.

— А стало быть, мистер Петтигрю… — Голос Уолдмена постепенно набирал силу и мощь. — Если вы застрелили Портера Грина, когда ваша жена была уже мертва, вы не могли придумать ничего глупее, чем бежать. Присяжные никогда не обвинили бы вас в предумышленном убийстве, потому что у вас был превосходный мотив — самооборона.

Теперь голос Уолдмена звучал громко и отчетливо, но не сбиваясь на крик. Редер смотрел на него с невольным восхищением.

— Если бы вы просто позвонили в полицию и сказали, что прибежали на крик и обнаружили Грина полуголым, исцарапанным, готовым напасть и инстинктивно нажали на курок… — голос лейтенанта упал, — вам поверили бы безоговорочно.

— Я не видел царапин, когда в него стрелял, — сказал Джо Петтигрю.

В комнате стало очень тихо. У лейтенанта отвалилась челюсть, а слова застряли в горле. Редер рассмеялся, отвел руку назад и вытащил револьвер.

— Мне было стыдно, — сказал Джо. — Стыдно смотреть ему в лицо. Стыдно за него. Вам не понять. Вы с ней не жили.

Печальный Уолдмен шагнул к нему.

— Все кончено, мистер Петтигрю, — произнес он тихо. — Это было занятно и немного больно, а сейчас вам пора.

Внезапно Джо Петтигрю расхохотался. Уолдмен закрывал собой Редера. Джо бросился в сторону, крутнулся в воздухе — юркий, как кот, — и оказался в дверном проеме.

Редер криком велел ему остановиться и, не помедлив ни секунды, выстрелил. Пуля настигла Джо Петтигрю посередине коридора, отбросила назад и развернула. Джо раскинул руки и сполз по стене. Рот и глаза широко раскрылись.

— Шустрый малый, — сказал Редер, на негнущихся ногах выйдя из-за спины Уолдмена. — Спорим, он пришил их обоих, лейтенант. — Он наклонился, но сразу выпрямился. — «Скорая» не понадобится. Мне пришлось стрелять наугад. Ты загораживал обзор.

Уолдмен зажег сигарету, слегка трясущейся рукой отшвырнул спичку.

— А тебе не пришло в голову, что он может оказаться невиновен?

— Не пришло, лейтенант. Я навидался и не такого.

— Какого такого? — Темные глаза Уолдмена потемнели от ярости. — Ты же понял, что я его разыгрываю! Знал, что у него нет оружия. Куда ему было бежать? Ты застрелил его только для того, чтобы покрасоваться!

Он вышел в коридор и нагнулся над Джо Петтигрю. Сунул руку под пиджак, ощупал грудь, выпрямился и обернулся к сержанту.

Редер вспотел. Глаза сержанта сузились, а лицо превратилось в маску. Он все еще держал пушку в руке.

— Я не понял, что ты его разыгрываешь, — сказал он хрипло.

— Думаешь, я тебе поверю? Я не идиот, — холодно бросил Уолдмен, — и ты врешь.

— Даже твой чин, приятель, не дает тебе права называть меня лжецом! — Редер сжал револьвер.

Губы Уолдмена скривились в презрительной усмешке. Он промолчал. Секунду спустя Редер щелкнул затвором, дунул в ствол и спрятал пушку.

— Ладно, я был не прав, — проговорил он через силу. — Ищи себе другого напарника. Да, я бываю скор на расправу. Возможно, он никого не убивал, но все равно он псих. В любом случае ничего хорошего из этой затеи не вышло бы. Они дали бы ему год, или даже меньше, месяцев девять, а после он жил бы припеваючи без своей Глэдис. А я все испортил.

— Псих, не спорю, — мягко сказал Уолдмен, — но этот псих замышлял двойное убийство. И мы оба это знаем. Как и то, что сбежал он не через котел.

— Что? — Глаза Редера округлились.

— Макс, я смотрел на него, когда говорил про котел. Это единственное, что вызвало его интерес!

— Но как? Ведь другого пути нет!

Уолдмен кивнул и пожал плечами:

— Скажи лучше, что мы не нашли его и уже не найдем. Пора звонить.

Лейтенант вышел из комнаты и уселся за телефон.

В дверь позвонили. Редер бросил взгляд на Джо Петтигрю, потом на дверь и двинулся по коридору. Приоткрыв дверь дюймов на шесть, сержант увидел перед собой высокого, угловатого и тощего чудака в цилиндре и опереточном плаще, хотя Редер понятия не имел, как называется такая хламида. На бледном лице гостя выделялись черные, глубоко посаженные глаза.

Незнакомец приподнял цилиндр и слегка поклонился.

— А где мистер Петтигрю?

— Занят. А вы кто такой?

— Сегодня утром я оставил ему образец своего порошка и зашел узнать, понравился ли он ему.

— Ему не нужен порошок.

«Странная птица, — подумал Редер. — И откуда такие берутся? Уж не торгует ли чудак кокаином?»

— Если мистер Петтигрю передумает, он знает, где меня найти, — вежливо сказал профессор Бинго. — Счастливо оставаться.

Он снова прикоснулся к краю цилиндра и гордой походкой зашагал от крыльца. Не успел профессор сделать и трех шагов, как сзади раздался грубый окрик: