Чтение онлайн

Ее глаза смотрели на губы. Любопытство, какие они на вкус, терзало сознание.

— Я не читал книг. Хотя примерно представляю, о ком идет речь.

— Я тоже. Только пара серий сериала… Но мне всегда хотелось сделать это с мутантом.

Звонкий смех наполнил темноту. Бенджамин оценил ее шутку и рассмеялся вместе с ней. А потом взял за руку и повел в сторону бунгало. Там было гораздо темнее, чем на аллее. Розалия послушно шла за ним. Ни один тревожный колокольчик не звонил в ее беспечной голове. Только любопытство, перемешанное с мощной энергией, которую девушка ощущала в животе.

Бенджамин довел Розалию до последнего бунгало в ряду. Над этой дверью не горел фонарь, как у остальных. Девушка остановила его и потянула за руку, чтобы развернуть к себе. Она положила руки на плечи и откинула голову назад, чтобы смотреть ему в лицо. Потребовалось несколько секунд, прежде чем голова мужчину чуть приблизилась к ее лицу. Этого оказалось достаточно, чтобы Розалия приподнялась и прикоснулась губами к губам Бенджамина.

Не смотря на ожидания, что Бенджамин набросится на нее в страстном и торопливом поцелуе, он не сделал этого, а дождался, пока Розалия первая поцелует его. Он медленно оторвался от нее, удостоверился, что она все еще не против, и только после этого начал целовать по-настоящему.

У Розалии подкосились колени, она не упала благодаря плотному кольцу рук на талии. Но как же был приятен этот цитрусовый поцелуй со вкусом мяты и рома! Какой он был чувственный и глубокий! А губы уже переместились на шею и теперь продвигались вниз.

— Этот запах… — проговорил Бенджамин, — такой густой и свежий… Оззи, если я — ведьмак, то ты, однозначно, чародейка.

Розалия снова рассмеялась. И в то время, пока он стягивал с нее пышный лиф платья, она запустила пальцы в его длинные волосы, ожидая только, когда же, наконец, он прикоснется к ней. Этот момент наступил быстро — нетерпение партнера казалось не менее очевидным, чем ее собственное. Губы целовали ей одну грудь, в то время как вторая покоилась на ладони, а большой палец массировал круговыми движениями самую чувствительную часть. Сдерживать стон казалось нелепым, да и невозможным. И Розалия шумно выдохнула.

— Рад, что тебе нравится… — усмехнулся Бенджамин и заглянул в затуманенные глаза Розалии.

— Рада, что нравится тебе! — она облизала пересохшие губы.

— Этот запах лишил меня здравого смысла, — он снова прикоснулся к губам девушки и на этот раз легко зажал нижнюю губу между зубами и тихо потянул. — Пожалуй, ты действительно обладаешь какой-то силой…

Девушка довольно улыбнулась и притянула Бенджамина к себе. Она прижалась к большому телу, удивляясь и радуясь одновременно тому чувству, которое рождалось лишь от прикосновения к нему. И снова хотелось поцелуев, только теперь мощных, глубоких и на всем теле.

Она не осталась одинока в своих желаниях. Мужчина сгреб ее в объятия и впился губами ей в рот. Он впечатывал ее в себя, крепко держа одной рукой за спину, а второй прокладывал себе путь под подолом.

Внезапно в клатче истошно зазвонил телефон. Розалия вздрогнула и как будто очнулась от волшебного заклинания. Она отстранилась от Бенджамина, подняла брошенную на траву сумочку и достала телефон.

— Да?!

В ответ раздались проклятия Лауры, которая напоминала о том, что сейчас начнут вручать памятные подарки Луиджи к шестидесятилетию школы. Розалия слушала поток слов и натягивала лиф одной рукой, стараясь поскорее прикрыть обнаженную грудь. Бенджамин стоял в трех шагах от нее и вытирал губы внешней стороной ладони.

— Мне пора, я говорила, что меня убьют за опоздание?

— Нет, не говорила. Дорогу найдешь?

— Да. Спасибо, что не провожаешь, — с облегчением выдохнула она.

— Ты была права на счет алкоголя, — бросил Бенджамин вдогонку. — Он делает тебя невероятной.

— Я и без него невероятная, — ответила Розалия и, подхватив подол легкого платья, поспешила вернуться на аллею.

Бенджамин не спал уже почти неделю. Нога постоянно ныла и лежала на кровати мертвым грузом, не дающим свободно поворачиваться во сне в удобное положение. Он любил спать на животе, чтобы голова была повернута влево, с согнутой в колене левой ногой. Теперь же ему приходилось лежать все время на спине и просыпаться каждый раз, когда хотелось сменить положение.

Вот уже неделю у него было ужасное настроение. Его раздражала невозможность пойти на работу и вообще выйти из дома в любой момент и поехать, куда захочется. Теперь костыли составляли ему компанию. Но далеко на них Бенджамин уйти не мог, поэтому он раз в день выходил на улицу до бара на соседней улице, чтобы выпить свой кофе, а потом возвращался домой и до вечера валялся перед телевизором в ожидании, когда вернется Маринелла.

Она тоже его раздражала, если не сказать больше. В своей временной инвалидности он винил ее, хотя и заикнулся об этом только один раз, на второй день гипса, когда ему хотелось разнести весь дом в щепки. И хотя Маринелла извинялась, плакала и искала отговорки, но нельзя было не брать во внимание тот факт, что за рулем была она, Бенджамин — на велосипеде, а машина вывернула с подъездной дорожки на асфальтовую дорогу на четвертой передаче и сбила его. Результат — закрытый перелом с прогнозом носить гипс минимум четыре недели. И это в начале июля, когда на носу отпуск и можно ездить после работы на море.

С Маринеллой они жили вместе около года. Причем изначально Бенджамин этого не хотел, он даже не предлагал ей переехать. Но в то время она потеряла работу и ее выселили из квартиры. Бенджамин помог ей, предложив погостить у него, пока она не найдет новое жилье. Он отлично помнил, что использовал именно слово «погостить». Но подруга осталась надолго и намеков не понимала. А потом Бенджамин привык, что дом больше не принадлежит ему одному. Про себя он сравнивал Маринеллу с кошкой, которую приютили на время, а она осталась навсегда.

В самом начале он был влюблен. И как можно было не влюбиться в это нежное рыжее создание с красивыми голубыми глазами?! Сработал рыцарский инстинкт: ей нужна была его профессиональная помощь — он помог. А потом все быстро закрутилось. И вот Бенджамин уже встречал ее после работы, ужины, общие друзья и уикенды. Но он не был готов к совместной жизни. Бенджамин не хотел, чтобы его белье висело на одной веревке с ее трусиками, чтобы он закупался по составленному ею списку в овощной лавке, не хотел знать, когда у нее месячные и видеть ее с маской на лице. Но самое главное, он хотел посвящать каратэ то время, которое считал необходимым, а не выслушивать, что он опять уезжает смотреть или судить соревнования, пока нее на выходные были другие планы.

Маринелла никак не хотела мириться с тем фактом, что Бенджамин любил каратэ ничуть не меньше ее. Она подозревала, что даже больше, но предпочитала молчать об этом. И как большинство молодых женщин в отношениях с “неидеальными мужчинами”, она мечтала, что ради нее Бенджамин изменится.

— Любимый, я дома! — ласково пропела Маринелла и вплыла в гостиную.

Она подошла к дивану, где лежал Бенджамин и, увидев его в той же самой футболке, что на нем была еще утром перед ее уходом, скривила веснушчатый носик.

— Бен, ты опять сегодня не вставал?

Бенджамин оторвал взгляд от телевизора. Выражение его лица можно было бы интерпретировать одним коротким словом — «чо?»

— Я несколько раз прошелся до кухни и туалета… — терпеливо ответил он. — Дальше на костылях мне передвигаться не удобно.

— Но ты должен двигаться! — возмутилась Маринелла, словно мать, заставшая сына за игровой приставкой вместо уроков.

— Напоминаю тебе, что моя вторая специализация — это физиотерапия, — заметил Бенджамин уже с меньшим спокойствием. — Я знаю, что мне нужно делать.