Порт-Артур — Токио
Шрифт:
Мне, кстати, до сих пор не понятно, почему многие из здесь собравшихся уважаемых джентльменов, год назад постановили не поддерживать японцев в войне. Зачем тогда нужно было заключать с ними формальный союз? Чтобы показать немцам и русским нашу слабость? Еще летом можно было переломить ситуацию. Достаточно было утопить эскадру Чухнина в Красном море. Это сегодня — поздно! И нужно выкручиваться, как угрю на сковороде, чтобы удержать видимость двойного стандарта. А тогда, три месяца назад, — было в самый раз! И двойной стандарт был бы гарантирован сам по себе. Французы не рыпнулись бы, а немцев мы, если что, отправили бы к рыбам прямо в Кильской бухте. После чего вернули бы себе Гельголанд, раз и навсегда одев стальной намордник на все военно-морские потуги гунов…
— Господа, господа! Прошу вас, подождите. Разрешите нам с глубокоуважаемым лордом Лансдауном и сэром Хью Арнольдом-Форстером все-таки, для начала, обрисовать всем уважаемым участникам заседания положение вещей в том ключе, как это представляется Форрин офису и Военному кабинету в целом. А затем уже мы с вами обменяемся мнениями по срочности и приоритетам, — развел «по углам» едва не сцепившихся Керзона и заведшегося с полоборота Фишера премьер, — смею вас заверить, джентльмены, сегодня вы услышите еще достаточно много интересного, что, возможно, поможет нам сблизить позиции по наиболее острым вопросам. И, пожалуй, мистер Кларк, сегодня мы обойдемся без стенограммы…
Расширенное заседание Комитета Имперской обороны [28] Премьер-министр распорядился созвать в течение ближайших двух недель, сразу по прочтении полученных британским Кабинетом телеграфных сообщений с Дальнего Востока о весьма прискорбном и, главное, неожиданном для многих лондонских небожителей известии. Хотя для самого Бальфура, который изначально не слишком-то верил в военный успех японцев, особой неожиданностью сообщение о самом неприятном событии с начала войны между Японией и Россией не стало.
28
Комитет имперской обороны (CID), особый совещательный орган при Кабинете Британской империи в период между англо-бурской и второй мировой войнами. Создан по инициативе премьер-министра А. Бальфура в начале декабря 1902-го года. Его постоянный состав был небольшим (Председатель — премьер-министр, Секретарь, Министр иностранных дел, Морской министр, Первый лорд Адмиралтейства, Военный министр, Госсекретарь по военным делам и Министр по делам колоний). Не постоянные участники персонально приглашались на конкретные заседания.
Комитет отвечал за выработку общего курса и координацию действий Кабинета и руководства флота и армии в вопросах строительства вооруженных сил, военной стратегии и внешней политики. Основной формой его работы был очный «мозговой штурм» с целю разрешения той или иной проблемы приглашенной Премьер-министром группой экспертов: государственных и военных деятелей, а также представителей финансовых и промышленных кругов. Комитетом для аналитической проработки отдельных вопросов и представления необходимой справочной информации создавались специальные подкомитеты (например, доклад подкомитета по иностранным шпионам в 1909-ом году привёл к созданию MI5 и MI6).
Макаров переиграл по очкам своего японского визави: несмотря на все потуги Соединенного флота и британских морских советников при штабе адмирала Того помешать им, три русских эскадры без потерь соединились в Порт-Артуре. А с учетом известных личных качеств русского командующего, это было неприятным вдвойне. Высадка в Дальнем гвардейского корпуса, ударившего в тыл японской осадной армии, и погром торгового порта в Осаке были к этому лишь изюминками на торте.
Дальнейший «паровоз» проблем в виде почти катастрофического падения котировок токийских ценных бумаг, воздорожания стоимости фрахта в Японию почти в два раза, а также резкое «усыхание» очереди из частных судовладельцев, готовых хоть что-нибудь везти туда на любых условиях, уже никого не удивил. Даже удачно провернутая операция по продаже японцам двух эскадренных броненосцев типа «Лондон» и практически всех боеспособных чилийских и аргентинских кораблей, на общем мрачном фоне ожиданий неизбежного поражения Токио, не шибко радовала.
Исполненный черного пессимизма меморандум индийского вице-короля лорда Керзона, опасающегося того, что «следующий скачек бешеного русского медведя» будет сразу в Индию, и заявление сменившего Селборна на посту Первого лорда Адмиралтейства импульсивного Джека Фишера, сделанное им в присутствии короля, о том, что германский флот нужно копенгагировать немедленно, а не дожидаться германо-российского союза после победоносного возвращения на Балтику русской Тихоокеанской Армады, только плеснули нового масла в огонь.
И, наконец, недавняя шифровка от Чарльза Гардинга о его встречах в Петербурге с несколькими чрезвычайно влиятельными персонами, заинтересованными в англо-российском сближении, но чего, по их собственному мнению, в сложившихся обстоятельствах можно добиться только личностными переменами на самом верху властной пирамиды. К сожалению, подробно об этих лицах и обсуждавшихся вопросах он имеет возможность доложить только лично, поскольку вокруг Великобританского посольства в Санкт-Петербурге сложилась такая обстановка, что посол не видит возможности рассчитывать на иной, гарантированно скрытый от русской разведки, способ передачи информации…
«Да, пожалуй, более неприятной повестки дня для обсуждения у нас еще не было за все более чем пятьдесят предыдущих заседаний. Замечательное предстоит юбилейное. Ведь как раз в эти дни Комитету — ровно два года.» Бальфур [29] , невесело улыбнулся своим мыслям. «И самое неприятное, что в отличие от Лансдауна, Китченера и Селборна, я-то как раз и был уверен, что японцы в одиночку не справятся с русским медведем.
Сегодня можно долго говорить, верным ли было наше решение, принятое 4-го января, когда Комитет, обсуждая информацию от Токио о том, что война решена и неизбежна, высказался за то, чтобы ни при каких обстоятельствах не выступать в поддержку японцев с открытой силой. Мнения лордов Ротшильда, Керзона и Селборна оказались в тот день решающими.
29
Бальфур Артур Джеймс (1848–1930). Английский государственный деятель, консерватор, убежденный империалист-прагматик. На Берлинском конгрессе 1878 г. был секретарем своего дяди, министра иностранных дел лорда Солсбери, проводником и продолжателем политики которого считался на протяжении всей своей карьеры. В 1886 г. вошел в состав правительства в качестве министра по делам Шотландии, а в 1887–1891 г г. стал министром по делам Ирландии, проводя политику жестоких репрессий против ирландского национально-освободительного движения, за что и получил прозвище «Бальфур кровавый».
В 1891 г. — Первый лорд казначейства и Спикер Палаты общин. В 1902-м сменил лорда Солсбери на постах премьер-министра и руководителя Консервативной партии. Бальфур проводил реформы в области образования и обороны, был одним из инициаторов англо-японского союза (1902), означавшего конец политики «блестящей изоляции»; добился заключения союза Англии с Францией, заложившего основы антигерманской коалиции (Антанта). Раскол партии в 1903-м году и личная конфронтация Бальфура с Чемберленом по вопросу о тарифах и реформе таможенной системы в духе протекционизма подорвали позиции правительства. В нашей истории в конце 1905-го года Бальфур вышел в отставку; на парламентских выборах в декабре Консервативная партия потерпела поражение.
Первый уверял, что Россия не сможет вынести современной войны с растянутыми коммуникациями по причине банальной нехватки средств. С парижским Домом Ротшильдов все было уже скоординировано, так же как с Уолл-Стрит и бельгийскими банкирами.
Возможности немцев помочь русским наличностью были сравнительно невелики, кроме того, мы тогда были уверены, что переговоры Коковцева о заимствованиях на немецком фмнансовом рынке лопнут, разбившись о проблему заключения нового русско-германского Торгового соглашения. Настроения юнкерства тогда были однозначно воинственными — им требовался реванш за 1994-й год, когда русский министр финансов Витте сумел продавить в заключенном с Германией на 10 лет Торговом соглашении большинство из российских требований, в том числе относительно низкие немецкие ввозные пошлины для русской сельхозпродукции.
В свою очередь, лорд Керзон потребовал в первоочередном порядке довести индийскую армию до 140-а тысяч боеготовых штыков и сабель, со всем причитающимся обозом и артиллерией. И хотя генералы Китченер и Бракенберри посчитали эти цифры явно излишним, не считая русскую угрозу Афганистану, а тем более Индии, столь серьезной, вице-король упрямо стоял на своем, в чем, кстати, его поддержал и Его Величество…
К этому же решению — не ввязываться — склонился и бывший тогда Первым лордом Адмиралтейства Селборн. Он посчитал, что с учетом бурного роста германского и северо-американского флотов, рисковать потерями в численном составе Ройял Нэйви нам не следует. Вдобавок, он был уверен, что японский флот качественно стоит на голову выше русского.
Взвесив все плюсы и минусы, в итоге, мы решили вести в отношении России довольно умеренную политику, а японцев поддерживать всем, чем угодно, кроме прямого военного вмешательства. Кстати, наш апрельский договор с Парижем, гарантировано исключивший помощь Петербургу от его единственного союзника, дорогого стоил для японцев. Конечно, неприятно, что ситуацией воспользовался Вильгельм, активно обхаживающий русского царя и сулящий ему всякие манны небесные. Однако, полагаю, последнее слово в этой пьесе все равно останется не за ним…
И, дабы быть честным перед самим собой: и меня, и лорда Солсбери, ведь тоже вполне устроило, что большинство членов Комитета высказалось против нашего выступления на японской стороне. Фактор растущей германской угрозы, для обуздания которой нам нужно улучшать отношения с царем, а не воевать с ним, мы были обязаны учитывать. И меня просто взбесило то, что господа из Токио проигнорировали наше предупреждение о нежелательности этой войны для Кабинета при складывающемся положении в Европе. Они попросту решили разыграть английскую козырную карту в своей азартной игре. А такое в отношении Британии не позволительно никому. Именно так, ознакомившись с итогами заседания Комитета, высказался и Его величество король Эдуард.