Чтение онлайн

– В течение всей осады мы делили с нижними чинами все невзгоды и лишения.

А как они нам отплатили за это? Оскорблениями, угрозами и даже нападениями, чему мы были свидетелями вчера и сегодня в городе. Что может быть общего между мною и этими, извините за выражение, скотами, которые понимают лишь матерную брань и зуботычины? Нет, господа, я считаю: ничто нас не связывает с этой бандой неблагодарных животных, и, конечно, отправляюсь в Россию.

– Правильно! Нечего связывать свою судьбу с этим хамьем, - раздались голоса.

– Таким офицерам, как вы, капитан, не место в армии, - вскочил полковник Мехмандаров.
– Вы позорите нашу среду!

– Прошу, ваше превосходительство, оградить меня от оскорблений, - весь красный от злобы, обратился Вамензон к Стесселю.

– Побольше спокойствия, господа! Полковник Мехмандаров, призываю вас к порядку.

Начались горячие споры, мнения офицеров разделились. Часть поддерживала Вамензона, остальные - Мехмандарова.

– Каково твое мнение, Василий Федорович?
– спросил Стессель, обернувшись к Белому.

– Я перестал бы уважать себя, если бы вернулся до окончания войны в Россию, - коротко бросил генерал.

Сидящие поблизости офицеры зааплодировали. Стессель сердито фыркнул и отвернулся.

Было довольно поздно, когда собрание закрылось, не придя ни к какому определенному решению. Раздраженный Белый вместе с Звонаревым уехали домой.

– Анатоль, я велела перевезти к нам все ценные вещи из артурского казначейства, - сообщила мужу Вера Алексеевна.
– У нас они будут целее.

– И прекрасно сделала, - одобрил Стессель.
– Там ведь их что-то на восемьсот тысяч рублей.

– Я думаю, что мы можем их вывезти из Артура вместе со своими вещами.

Японцы не посмеют осматривать твой багаж. Только смотри, Анатоль, не проболтайся кому-нибудь об этом, - предупредила генеральша.

– Буду нем, как могила, - понимающе кивнул головой генерал-адъютант.

– Папочка, мы с Сережей хотим пожениться, - вошла в кабинет отца Варя.

– Нашла время глупостями заниматься, - сердито буркнул генерал.
– Ты еще слишком молода, подождешь, пока выйдет замуж Катя, а Звонарев вернется из плена.

– Но, папочка...
– начала было Варя.

– Никаких но. Сказано нельзя, значит, нельзя!
– повысил голос Белый.

Разобиженная девушка поспешила выйти и направилась к жениху поделиться своим горем.

– Василий Федорович, конечно, прав, придется подождать, когда кончится война, - вздохнул прапорщик.

– Значит, ты меня совсем не любишь?
– вспыхнула Варя и хотела уйти.

Звонареву пришлось долго успокаивать ее.

В этот вечер Варя рано отправилась в свою комнату и тотчас улеглась в постель, но заснуть не могла. Она была сильно озабочена. Предстояла продолжительная разлука с любимым человеком. Она долго обдумывала, как добиться согласия родителей на немедленную свадьбу, пока наконец, приняв решение, не соскочила на пол и вышла в коридор. С минуту она постояла у двери родительской спальни. Убедившись, что отец с матерью спят, девушка, с минуту поколебавшись, с сильно бьющимся сердцем на цыпочках подошла к комнате Звонарева и бесшумно проскользнула в нее...

Утром она тормошила заспавшегося Звонарева:

– Вставай, вставай. Папа тебя уже ждет в кабинете.

– А? Что?
– протирал глаза Звонарев.
– Зачем я понадобился Василию Федоровичу?

– Как зачем? Я рассказала маме, что, ты теперь совсем мой...
– И девушка несколько раз поцеловала его...

Через несколько минут прапорщик уже сидел перед Белым.

– Я хотел поговорить с вами... Мы с Варей хотели... Разрешите нам с Варей пожениться, - наконец выдавил он из себя.

Генерал с напускной суровостью посмотрел на него и проговорил:

– Рано ей еще замуж; но коль скоро у вас зашло так далеко, то делать нечего. Фоминична!
– окликнул он жену, поднимаясь с места.

Варя, которая подслушала у дверей, прошмыгнула в комнату и встала рядом с Звонаревым. Белый с женой по очереди благословили иконой молодую чету.

– Ну, теперь надо двигаться в Управление, - промолвил генерал.

– Он, папа, еще чай не пил, - потащила Варя за рукав в столовую Звонарева.
– Я уже все обдумала, - затараторила она, наливая жениху чай. Тахателов будет посаженым отцом, Мария Петровна - посаженой матерью. Оля и Леля - подружки, а Стах и Сойманов - шафера, Вася же понесет впереди икону.

– А почему ты не упоминаешь об Андрюше?
– удивился Звонарев.

– Он, бедняжка, убит еще позавчера, - вздохнула Варя.
– Я позабыла тебе об этом сказать.

– Значит, Надя опять овдовела, - грустно проговорил прапорщик.

– Ты уже кончил пить чай?
– по-родственному обратился Белый к Звонареву.

– Сию минуту.
– И прапорщик спешно допил свой стакан.

– Дай безымянный палец, надо снять мерку для обручального кольца, подбежала уже в переднем Варя к Звонареву.
– Я сейчас закажу их и договорюсь с батюшкой о свадьбе.

В Управлении артиллерии собрались все офицеры-артиллеристы и прикомандированные моряки. Белый, поблагодарив их за службу, разрешил морякам вернуться в распоряжение флотского начальства и дал указание своим офицерам о порядке передачи орудий японцам. После этого Звонарев с Гудимой и Андреевым отправились на Утес.

Едва они появились на батарее, как их окружила возбужденная толпа солдат.

Звонарев еще никогда не видел на лицах своих артиллеристов столько недоверия и злобы, как сейчас.

– В чем дело?
– удивился он.

– Дозвольте, вашбродь, без утайки спросить вас, неужто мы пойдем в плен, а господа офицеры поедут прохлаждаться домой в Россию?
– обратился к прапорщику Родионов.

– Желающим офицерам разрешено вернуться на родину.

Солдаты возмущенно зашумели. Звонареву показалось, что они сейчас кинутся на своих офицеров.

– Не шуми, ребята, - остановил солдат Родионов.
– Вы-то, вашбродь, с нами останетесь?
– обернулся он к прапорщику.

– Конечно, с вами. Вместе воевали, вместе и в плен пойдем.

– Я же вам говорил, что Сергей Владимирович завсегда с нами, как и наш Ведмедь, - торжествующе сказал Блохин.

– А штабс-капитан Гудима и капитан Андреев?
– спросил Родионов.

– Они тоже идут в плен.

– Ура! Качай, братцы, наших офицерей!
– подхватили солдаты на руки своих командиров.

Добрых четверть часа подлетал Звонарев в воздух, пока наконец его отпустили.

Вскоре на Утесе появился японский офицер с двумя солдатами. Приседая и вежливо шипя, он просил передать ему все личное оружие.