Чтение онлайн

– "Севастополь" - потерь и повреждений нет. "Полтава" - большая пробоина в корме. Принято около трехсот тонн воды. Пятнадцать убитых, двадцать раненых.

– Вот странно, а от нас казалось, что на "Полтаве" все благополучно!

– "Аскольд" - сбита передняя труба, две пробоины. Убито: один офицер и десять матросов, ранено восемь матросов. На "Палладе" и "Диане" все в порядке, - сообщил сигнальщик.

– Раненых сейчас будут доставлять к нам?
– спросил поднявшийся на мостик главный врач лазарета Петров.

– Едва ли! Это займет много времени, а нам надо удирать во все лопатки от японцев. Видите, они опять повернули за нами. Сейчас начнется настоящая погоня, - показал биноклем назад капитан.
– Вот если какой-либо корабль потонет, тогда мы подойдем к месту катастрофы и будем спасать тонущих из воды.

– Даст бог, этого не случится!
– с чувством проговорила Рива и еще раз посмотрела в бинокль на "Севастополь", который мирно шел в общем строю. Она радостно улыбнулась сама себе: ее Андрюша был цел и невредим.

Вскоре на кораблях пробили отбой, и с "Цесаревича" просигналили: "Команде пить чай".

– Теперь и нам можно идти кончать прерванный боем обед, - проговорил Охотский.

На палубе стоял оживленный говор, смех, шутки. Настроение у всех после благополучно избегнутой опасности было повышенное.

– Кажется, нам сегодня посчастливилось, - улыбался главный врач. Прорвались через японскую эскадру и теперь можем двигаться во Владивосток.

– Рано еще радоваться, - охладил его восторг капитан.
– Того может вернуться, так как имеет большое преимущество в ходе.

– Пока он догонит, наша эскадра сумеет починить повреждения и снова соберется с силами.

Пассажирки обменивались впечатлениями. Каждая говорила об интересующем ее корабле, где находились либо муж, либо брат, либо возлюбленный.

– Капитан, миленький, узнайте фамилии убитых и раненых офицеров, обращались они к Охотскому.

– Это не так просто, сударыня. Мы ведь не знаем, какие потери на кораблях.

– Сигнальщик же говорил вам, и мы слышали, что на "Аскольде" есть убитые, а на других нет.

Чтобы отвязаться от назойливых приставаний, капитан обещал справиться по семафору на названном корабле.

В кают-компании стучали ножи и стоял смутный гул общего разговора. Рива следила, чтобы больные получили все, что им полагается.

– Сестра Блюм!
– окликнул ее главный врач и, отведя в сторону, шепотом сообщил:

– К нам подходит японский крейсер. Очевидно, они хотят захватить "Монголию". Побудьте здесь, чтобы не произошло паники.

Рива испуганно посмотрела на него и побледнела. Главный врач понял, что она не - справится с его поручением.

– Выйдите на палубу, - сказал он.
– Там вам будет лучше.

Спотыкаясь и вся дрожа от волнения, Рива поднялась на палубу. Здесь уже собрался почти весь медицинский персонал: врачи, студенты-медики и перепуганные сестры. Ни капитана, ни его помощников не было. Все были очень взволнованы и с тревогой смотрели на быстро приближающийся японский крейсер.

Уже хорошо были видны стеньговые флаги с изображением восходящего солнца. На мачте то и дело появлялись различные комбинации флагов. На мостике сигнальщик, переодетый в штатское, разбирал вместе с молоденьким вахтенным начальником значение сигналов.

– Остановиться, спустить трап, - сообщали они с мостика японские приказания.

– Что с нами будет?
– взволнованно допытывались все у Петрова.

– Мы находимся под охраной Красного Креста, и, следовательно, нам ничто угрожать не может, - успокаивал главный врач.

– Вдруг они нас уведут в Японию?
– спросила Рива.

– Ну что ж. Будем сперва протестовать, а затем повинуемся: иле и пойдем, куда нам велят.

– С какой же это стати? Мы хотим оставаться с русскими, а японцы пусть, если хотят, устроят плавучий лазарет и следуют за своей эскадрой.

Пока на палубе спорили, крейсер успел подойти к "Монголии", став в полукабельтове, бортом к ней. Все невольно залюбовались им. Стройный, чистенький, весь как выточенный из серой стали, он казался нарядной яхтой, а не военным кораблем. Но направленные в сторону русских дула палубных орудий говорили о его враждебных намерениях.

У борта крейсера тоже столпились японские матросы, внимательно разглядывая невиданный ими плавучий госпиталь, рискнувший сопровождать эскадру в бою. От крейсера отчалила шлюпка. В ней находилось несколько вооруженных матросов и офицеров. Вахтенный начальник, приказав боцману выстроить команду, подошел к трапу для встречи японцев.

– Может быть, кто-нибудь из вас хорошо говорит по-английски?
– спросил он, обернувшись к медицинскому персоналу.

– Ольга Александровна, - обратился Петров к одной из сестер, - вам придется взять на себя роль переводчика.

Как только шлюпка подошла к трапу, на палубу легко поднялись два японских морских офицера в сопровождении нескольких вооруженных матросов с примкнутыми к ружьям штыками-тесаками.

Подойдя к группе врачей, оба офицера вытянулись и отдали им честь, а затем старший из них на чистом русском языке произнес:

– Мы прибыли на ваше судно, чтобы удостовериться, не находится ли на нем военных чинов или какого-либо военного снаряжения. Если мы ничего не обнаружим, то вы будете тотчас же отпущены. В случае же находки военной контрабанды пароход будет задержан как приз.

– Смею вас заверить, господин офицер, что на "Монголии", кроме имущества Красного Креста, нет ничего, - ответил Петров.

– Это надо еще установить, - сказал японец и отдал приказание своим матросам.

Второй японский офицер направился на мостик проверять судовые книги, а матросы спустились вниз.

– Да это же парикмахер наместника, Жан!
– узнала японца Рива.
– Мосье Жан, вы это или не вы?
– спросила она.

– Я сейчас не парикмахер Жан, а капитан-лейтенант императорского японского флота Кабаяси, - сухо ответил тот.

– Теперь и я вас узнала! И я! И я!
– сразу раздалось несколько голосов.

Японец с надменной улыбкой раскланялся со своими бывшими клиентками.

Затем он подошел к выстроенным на палубе матросам и санитарам и стал проверять их по списку.