Чтение онлайн

– Витгефту, может быть, тоже что-нибудь привидится во сне, и он опять не захочет выйти в море, – усмехнулся Звонарев. – Откуда ты узнал эту историю с иконой?

– Китайцы привезли на джонках несколько номеров газеты «Чифу-Пресс», там все это рассказано. Это столь невероятная чушь, что едва ли правда.

– Раз чушь, значит, – будь спокоен, – наверное, правда. Что-что, а всякая такая галиматья у нас очень в ходу.

Вскоре Звонарев распрощался и ушел.

Пора было идти на пристань, где Андрюшу ждала шлюпка с «Севастополя». Он и Рива крепко обнялись и вместе вышли из дому. Спотыкаясь в темноте, поддерживая друг друга, они кое-как добрались до пристани. Здесь уже расхаживал по набережной, поджидая их, сам командир «Севастополя» Николай Оттович Эссен.

– Прошу извинить меня за опоздание, господин капитан первого ранга, – подошел к нему Акинфиев.

– Я сам тоже только что подгреб сюда, Андрей Михайлович, – успокоил его Эссен. – Имею честь кланяться, сударыня! – поздоровался он с Ривой.

– Так вы, Николай Оттович, думаете, что эскадра вернется обратно в Артур? – спросила Рива.

– Пути начальства неисповедимы, но угольные ямы ни на одном корабле не загружены полностью. Очевидно, во Владивосток мы не пойдем. Значит, или будем прорываться в нейтральные порты, или вернемся обратно, – ответил Эссен.

Отвалив от пристани, шлюпка исчезла в темноте.

Стессель был вне себя. Он ходил большими шагами по кабинету и потрясал только что полученной телеграммой о своем отзыве из Артура в Маньчжурскую армию.

– Вы все расшифровали верно, Виктор Александрович? – уже не в первый раз спрашивал он у Рейса.

– Ошибки быть не может, ваше превосходительство, – ответил полковник с невозмутимым видом. В противоположность своему генералу он был, как всегда, сдержан и спокоен. Его румяное, гладко выбритое лицо не выражало ни тени волнения. Серо-голубые проницательные глаза холодно смотрели на взбешенного генерала.

– «Ввиду отхода войск вверенного вам района на передовые позиции крепости, предлагается вам немедленно по получении этой телеграммы сдать командование войсками генералу Смирнову, а самому, при первой возможности, выехать из Артура, используя для этого, если понадобится, один из быстроходных крейсеров эскадры. Генерал-адъютант Куропаткин», – еще раз громко прочитал Стессель злополучную телеграмму. – Это все козни Смирнова и моряков. Они спят и во сне видят выжить меня из Артура! Но они просчитаются! Стессель без боя не сдастся! Я еще сумею свести с ними счеты. Кто, кроме вас и меня, знает содержание этой телеграммы?

– Никто, ваше превосходительство! Я лично ее расшифровал.

– Но тут ведь имеется указание, что в, копии она послана Витгефту и Смирнову.

– Обе эти копии попали тоже к нам в штаб.

– Надеюсь, вы их не отправили по назначению?

– Не считал возможным это сделать без ваших на то непосредственных указаний.

– И прекрасно. Пока задержите их, а я обдумаю, что мне следует предпринять. Через час прошу вас зайти ко мне за распоряжениями, – отпустил генерал своего начальника штаба.

Как только Рейс ушел, Стессель с телеграммой в руках направился к жене. По хмурому, расстроенному виду мужа Вера Алексеевна поняла, что произошло нечто весьма важное, и поспешила увести его в спальню, где у них всегда происходили секретные совещания.

– Что случилось? Фок отступает? Тебя подчинили морякам? Умер Куропаткин? В России беспорядки? – засыпала мужа вопросами Вера Алексеевна.

Генерал молча протянул ей телеграмму. Нацепив на нос пенсне, генеральша медленно вслух прочитала ее два раза.

– Кто о ней знает, кроме тебя, в Артуре?

– Только Рейс.

Вера Алексеевна на минуту мрачно задумалась, а потом сразу расцвела.

– А зачем тебе ее получать, Анатоль? – уже весело спросила она.

– То есть как зачем получать, коль она уже получена? – не понял генерал.

– Но она ведь могла и пропасть. Ее мог выбросить за борт по дороге лодочник, когда его начали преследовать японцы, наконец, он просто мог погибнуть сам по дороге и не доставить этой телеграммы, – пояснила генеральша.

– Ничего не понимаю. Посланец благополучно добрался до Артура и передал почту по назначению. Он вернется в Чифу к консулу Тидеману и представит ему нашу расписку в получении почты.

– Вы слишком поторопились дать ему расписку.

– Может быть. Рейс еще не рассчитался с ним?

– Надо это узнать, а затем помешать лодочнику вернуться обратно в Чифу.

– Это не в моих силах. Да и какой в этом смысл?

– Какой ты непонятливый, Анатоль: вернувшись в Чифу, он сообщит Тидеману, что телеграмма тебе доставлена, а тот – г. Куропаткину… Если же он не вернется в Чифу, то Тидеман сочтет его погибшим…

– …и пошлет другого.

– Ну, пока что – пройдет довольно много времени, и мы что-нибудь придумаем.

– Значит, лодочника, по-твоему, надо арестовать? – с трудом соображал Стессель.

– Особенно церемониться с ним не следует. Арестованный может быть потом освобожден и начнет рассказывать о своих приключениях.

– Так ты думаешь…

– Я не только думаю, но и твердо знаю, что глупее тебя в Артуре нет человека, – обозлилась Вера Алексеевна. – С посланцем я сама улажу дело, а ты вели Рейсу сейчас же уничтожить все копии с телеграммы и забыть, что он ее когда-либо получал. Понял?

– Значит, ты находишь, что ее следует скрыть?

– Слава тебе господи, сообразил-таки наконец.

– Но если Рейс разболтает?

– Он совсем не такой дурак, как ты, и прекрасно понимает, что, пока ты находишься в Артуре, ему обеспечено спокойное место начальника твоего штаба, а если власть перейдет к Смирнову, то ему немедленно придется вернуться в свой полк.

Стессель стал постепенно понимать план своей жены: телеграмму скрыть, приказать Рейсу молчать, обезвредить лодочника и ждать, что будет дальше.

– Ты задумала рискованное дело, – обернулся он к жене.

– Во-первых, если все хорошенько заранее обдумать и предусмотреть, риска нет, а во-вторых, на войне без риска не обойдешься. Вызови сегодня же в Артур Фода и устрой совещание с ним и Рейсом, я тоже на него приду, – распорядилась Вера Алексеевна.

– Хотя я и не совсем понимаю, зачем это надо сделать, но раз ты так хочешь, будь по-твоему, – смирился Стессель и направился к двери.

– Прикажи Познанскому арестовать лодочника, якобы за утерю секретных бумаг, и обвини его в том, что он их передал японцам.