Чтение онлайн

– Какой же вы горячка, Владимир Александрович! Как будто вы не совсем лишены нашей спокойной и уравновешенной германской крови. Из-за пустяков пыль поднимаете!

– Человеческие жизни для меня никогда не были пустяками.

– Я вас, полковник, больше не задерживаю, – вновь повысил голос Фок. – Если вы больны, подавайте рапорт и уезжайте в Артур, но дальнейших препирательств по поводу отданного мною приказа я не потерплю.

Ирман повернулся по-уставному и, щелкнув шпорами, вышел. Выйдя от начальника дивизии, Ирман быстро написал рапорт о болезни и подробное письмо Кондратенко. Письмо он вручил Али-Ага Шахлинскому и приказал ему тотчас же ехать к генералу.

– От вас многое зависит, Али-Ага, – напутствовал капитана Ирман.

– Не беспокойтесь, Владимир Александрович. АлиАга еще никогда никого не подводил и не предавал в жизни. Если Фок задумал подвести Седьмую дивизию под удар японцев, то это ему не удастся. Приложу все силы, чтобы расстроить его козни и помочь генералу Кондратенко. – И, вскочив на коня, Шахлинский широким галопом поскакал по дороге.

Звонарев вместе с Кондратенко обходил линию окопов, которые должен был занять Двадцать шестой Восточносибирский стрелковый полк. Генерал осматривал мелкие окопчики с небольшим земляным бруствером, едва прикрывавшим сидящего на дне человека.

– Надо удивляться ничтожности потерь в Четырнадцатом полку при таком отвратительном устройстве окопов, – раздраженно сказал он.

– Японец тут совсем не стреляет, можно хоть на бруствере сидеть, ваше превосходительство, – доложил Денисов, оказавшийся в числе «заболевших холерой и внезапно поправившихся» охотников.

– Очевидно, здесь никого нет, кроме редких цепей для наблюдения за нами, – окончательно решил Кондратенко. – Пока займемся улучшением позиции и подготовкой к глубокому поиску в тыл, который может привести и к прорыву всего японского расположения.

– Если только Фок и Стессель, не помешают, – вставил Семенов.

– Наверное, помешают, – добавил Енджеевский. – Наш начальник дивизии из кожи вылезет, чтобы напакостить вам.

Около полудня стремительно прискакал Али-Ага Шахлинский с письмом от Ирмана.

Ознакомившись с содержанием письма, генерал сделался мрачным.

– Батареям уже передано приказание об уходе? – спросил он у капитана.

– Никак нет, но от вас я еду к ним.

– Попросите обоих командиров батарей ко мне. Я лично побеседую с ними. Пока что надо хотя бы до вечера задержать здесь батареи, а затем я попрошу вас, Сергей Владимирович, махнуть отсюда прямо в Артур к Стесселю, – часа через два с половиной вы будете там. Я прошу его немедленно выслать мне из крепости пятидесятисемимиллиметровую ездящую батарею, батарею семидесятипятимиллиметровую китайских пушек и хотя бы взвод шестидюймовых полевых мортир, – всего двенадцать орудий и две мортиры. С этими силами я еще смогу обойтись. Только большая просьба, Сергей Владимирович: по дороге не мешкать. Сейчас десять утра, к завтрашнему утру батареи должны быть здесь.

Звонарев немедленно велел седлать себе лошадь.

– Моряков я прошу одновременно выслать канонерки и миноносцы к бухте Лунвантань. Пусть обстреляют берег с севера от Семафорной горы, – добавил Кондратенко, вручая прапорщику пакет.

Звонарев без особых приключений добрался до Артура и прямо с дороги направился с докладом к Стесселю.

Генерал был удивлен его появлением.

– Что там стряслось, что вас погнали с позиций прямиком в Артур? – спросил он у Звонарева.

– Когда я уезжал, все было благополучно, за исключением некоторых разногласий между генералами Фоком и Кондратенко.

– Опять началась генеральская грызня, – раздраженно проговорил Стессель и, разорвав пакет, стал читать донесение. – Я приказал Фоку убрать полк, а не батареи, кроме того, смена намечалась на завтрашний день, а не на сегодня. Тут уже, очевидно, Роман Исидорович, как всегда, поторопился. Что за человек! Ни минуты не может посидеть спокойно! – все больше раздражался Стессель. – Просимые им батареи я, конечно, вышлю, если они в Артуре. Вернее же, они стоят в резерве за дивизией Фока. Мортиры здесь – сейчас прикажу Василию Федоровичу их сегодня же двинуть на позиции. Вы и отвезете это приказание в Управление артиллерии.

– Генерал Кондратенко хотел, кроме того, просить помощи у флота, – доложил Звонарев.

– Есть и для них пакет?

– Так точно!

– Дайте его сюда, – приказал генерал и тут же вскрыл пакет.

– «Прошу оказать содействие моему наступлению на Дальний», – начал читать Стессель. – Какое это еще наступление? Кто его разрешил? – набросился он на Звонарева. – Желательно в этой операции не меньше трех-пяти судов подвижной береговой обороны, канонерок или крейсеров, при одновременном ударе всем броненосным отрядом на Дальний с моря». Да тут намечается целая большая операция с участием всего нашего флота и без моего ведома и согласия! Я решительно запрещаю предпринимать что бы то ни было до моего разрешения! Письмо, адресованное Витгефту, я задержу у себя впредь до объяснения Кондратенко. Пока отправляйтесь к Белому и от моего имени прикажите выслать на передовые позиции взвод шестидюймовых мортир, – распорядился генерал. – Вы когда возвращаетесь обратно?

– Генерал Кондратенко приказал мне остаться в Артуре и продолжать работу на сухопутном фронте.

– Кого же мне послать к Кондратенко? Гантимуров здесь? – спросил Стессель у молчаливо наблюдавшего за происходящим Рекса.

– Еще не вернулся, ваше превосходительство.

– Придется послать Водягу. Можете идти, господин прапорщик, – отпустил генерал Звонарева.

В Управлении артиллерии раздавались сильный шум и крики, когда туда явился Звонарев. Еще издали он узнал могучий бас Борейко.

– Не соглашался и не соглашусь! – кричал поручик, стоя перед заведующим хозяйством крепостной артиллерии подполковником Бжозовеким. – Раз на складах есть приличное обмундирование, давать солдатам всякую рвань нельзя! Они тоже люди и должны быть одеты и обуты как следует!

– Это обмундирование, первого срока, оно не может быть выдано вам, – убеждал его Бжозовский.

– Люди босы, и я должен их обуть! – гремел Борейко.

– Считаю вопрос исчерпанным, прошу уйти! – обозлился заведующий хозяйством.

– Я держусь другого мнения и иду прямо к генералу. – И, широко распахнув дверь, в коридор вылетел разъяренный поручик, едва не сбив Звонарева с ног.

– Ты откуда в таком виде? – удивился он, оглядывая своего запыленного с дороги друга.

Прапорщик пояснил.

– Идем к Белому, он у себя в кабинете.

– Надо доложить через адъютанта.

– К черту всех адъютантов! – И Борейко шагнул в кабинет генерала.

Белый был чем-то занят с Тахателовым и не сразу посмотрел на вошедших. Оба офицера молча ожидали, пока генерал заговорит с ними.

– Откуда вы такой запыленный? – наконец обратился Белый к прапорщику.

Тот подал конверт от Стесселя и коротко изложил суть происшедшего.

– Жаль, что Роман Исидорович заранее нас не предупредил о своих планах, – заметил генерал.

– По-видимому, они у него возникли внезапно. Кроме того, он хочет использовать элемент неожиданности и атаковать японцев без проволочки и просит только его поддержать.

– Флот наш быстро раскачать трудно. Напрасно вы отдали Стесселю письмо, адресованное Витгефту, я сам поговорю с ним и адмиралом Лощинским [137] . Что-нибудь да предпримем, чтобы помочь Кондратенко.