Чтение онлайн

– В чем дело, что происходит на фронте? – кинулся к вошедшим Стессель.

– Мы сами пришли затем, чтобы узнать обстановку, – ответил Белый.

– Я ничего не знаю. Звонил Кондратенко, но он все еще болен.

– Мой экипаж у крыльца, поедемте, Анатолии Михайлович, в штаб к Горбатовскому, – предложил Белый.

– Мм-да… я, право, не знаю… – замялся генерал.

– Что, что? Куда это вы, Василий Федорович, зовете Анатолия? Я его отсюда не отпущу! Здесь его штаб, значит, и он должен находиться тут! – коршуном налетела Вера Алексеевна на Белого. – Пусть едет этот полусумасшедший Смирнов, Виктор Александрович, вы и, наконец, Владимир Николаевич, – кивнула генеральша на Никитина.

– Стопочку коньяку на дорогу, и готов отправиться хоть к черту в пекло, не то чтоб в штаб Горбатовского, – проговорил Никитин.

– Виктор Александрович нужен мне в штабе. Смирнова и близко подпускать туда нельзя – все перепутает. Значит, остаются только Василий Федорович и Владимир Николаевич, – вас я попрошу отправиться в штаб Восточного фронта, – рассудил наконец Стессель.

– Поскорее возвращайтесь назад, буду ждать с чаем, – напутствовала уезжающих генеральша.

Канонада продолжалась с прежней силой. Никитин, хорошо заправившись на дорогу коньяком, все время напевал неприличные шансонетки и рассказывал последние новости, слышанные у Стесселя.

– Алексеева-то поперли, теперь мы здесь покажем морякам кузькину мать. Живо все выплывут в море, – разглагольствовал он.

– Это ослабит оборону крепости; кроме того, эскадра наша слишком слаба, чтобы вступать в бой с японцами, – возразил Белый.

– Не в кораблях дело, а в моряках. У японцев – того, а у нас никого, – скаламбурил Никитин и захохотал во все горло. – Назначили бы меня главным адмиралом. Слово даю, немедленно вышел бы в море и побил японцев.

В штабе Восточного фронта они уже застали, к своему удивлению, Кондратенко, Рашевского, Науменко и Шевцова. Лицо Романа Исидоровича лихорадочно горело, он мелкими глотками пил чай с красным вином. Перед ним стоял Горбатовский и, низко согнувшись, водил пальцем по лежащей на столе карте, объясняя обстановку на атакованном участке. Степанов, нервно подергивая свою бородку, то и дело поправлял путавшегося генерала, что, видимо, раздражало Кондратенко.

– Пусть лучше докладывает ваш начальник штаба, – наконец прервал он Горбатовского.

Капитан объяснил все в двух-трех словах.

– Какая сейчас связь с фортом номер два? – справился Кондратенко.

– Телефон давно не действует, и солдаты добираются до нас далеко не все.

– Когда было получено последнее донесение?

– В восемь часов тридцать минут вечера, – сообщил Степанов, разыскав полевую записку коменданта форта Фролова.

– То есть почти час как вы ничего не знаете о положении на атакованном участке? – удивился генерал. – Немедленно отправить туда ординарцев, да не одного, а двух для верности. Быть может, хоть один вернется назад.

– Они все в разгоне, – доложил Степанов.

– Тогда остается одно: мне лично побывать на форту. – И Кондратенко встал, собираясь выйти из блиндажа.

Против этого все дружно запротестовали. Шевцов, Рашевский, Степанов и Звонарев наперебой предлагали отправить их на опасный участок.

– Придется послать вас, Сергей Владимирович, – обернулся к Звонареву Кондратенко. – Вы самый молодой. Отправляйтесь на форт номер два, подробно выясните, что там делается, и, не задерживаясь, возвращайтесь сюда. Ждем вас до половины одиннадцатого, а там будем считать погибшим и пошлем другого. Ну, с богом! – И генерал крепко пожал руку прапорщика.

На дворе по-прежнему мела вьюга. Вой ветра смешивался с визгом пуль и шрапнели. Хорошо зная дорогу, Звонарев бегом добрался до хода сообщения, ведущего к форту. Здесь он остановился, чтобы несколько отдышаться. Два снаряда разорвались совсем близко, осыпав прапорщика землей и снегом. Ему вдруг стало жутко. Он был один среди вьюжной ночи, под градом пуль и снарядов. В случае даже незначительного ранения трудно было рассчитывать на помощь раньше рассвета.

«А я так и не помирился с Варей! – неожиданно подумал он.

До форта оставалось не более полуверсты. Уже ясно были слышны взрывы бомбочек, крики «ура» и «банзай». Лучи русских и японских прожекторов неподвижно лежали на форту и подступах к нему, освещая все мутным, неровным светом.

Из-за бруствера прапорщик старался разглядеть картину боя; временами ему казалось, что он видит темные полосы штурмующих колон, но затем все тотчас же тонуло во вьюжной пурге. Вскоре он встретил двух раненых стрелков, которые, помогая друг Другу, медленно шли с форта.

– Как дела на форту, земляки? – спросил их прапорщик.

Один из них степенно начал рассказывать:

– Поперва совсем табак было дело. Влез японец во внутренний дворик и уже добирался до казармы, да подошли матросики, дай бог им здоровья, и подсыпали японцу перцу. Сидит он сейчас там во рву и только бонбочки в нас швыряет, заслабела, видать, у него кишка. Дай-кось прикурить, землячок. Со штаба, штоль, за вестями бредешь? Коло моста ховайся хорошенько, бьет он по нему из пулемета с обеих сторон, а откуда – не поймешь.

Поблагодарив солдат, Звонарев пошел дальше. Уже около самого моста рядом с ним упала бомбочка и, шипя, завертелась.

«Вот она, смерть-то, где» – мелькнула мысль, и в то же мгновение, инстинктивно схватив бомбочку, прапорщик швырнул ее далеко в сторону. Еще не успев упасть, она с грохотом взорвалась в воздухе, оглушив Звонарева. Он стремительно побежал по мосту.

Коменданта форта поручика Фролова Звонарев нашел у входа в потерну, ведущую в контрэскарпную галерею. Здесь же находились прибывший с матросами мичман Вася Витгефт и артиллерийский поручик Юницкии, страшно бледный и что-то бессвязно доказывавший Фролову, который только отмахивался от него.

– Идите в наш каземат, выпейте водки и не смейте наводить панику на людей, – решительно отчеканил Фролов. – Привет вам, – пожал он рук Звонареву. – С помощью молодцов господина Витгефта мы уже отогнали самураев на прежнее место и даже потеснили в капонире. Теперь они со злости забрасывают нас бомбочками.

Звонарев объяснил цель своего прихода.

– Не стоило Роману Исидоровичу так беспокоиться.

Пока жив поручик Фролов и хоть один из его трехсот молодцов – японцам не видеть этого форта, как своих ушей! Пойдем в каземат и выпьем с мороза стаканчик водочки, – пригласил он прапорщика.

– Я не пью, – отказался Звонарев.

– Я тоже вкушаю водку во благовремении и в умеренном количестве, но ради сегодняшней виктории выпью и стрелкам поднесу! Жаль, десятка-другого недосчитаюсь, – вздохнул он, – а ребята как на подбор – молодец к молодцу! Когда я сюда прибыл, то меня предупредили, что здесь не солдаты, а сброд. Ротный бил их по мордам и оптом и в розницу, фельдфебель с унтером вышибали зубы, сворачивали носы и скулы. На вылазку в секреты солдат загоняли побоями. Я все это отменил. Теперь во все опасные места идут только охотники. И представьте, никогда в них не бывает недостатка.