Чтение онлайн

– Донос на него был, что он японцу в руку играет, – сообщили наиболее осведомленные телефонисты.

– Чепуха все это! То-то он позавчера не менее батальона побил да покалечил, когда сам из пушки с Жигановым стрелял.

– Это, знать, он для отводу глаз!

– За такой отвод японец небось его не поблагодарит.

– Прощайте, братцы! Дай вам бог удачи! – обратился к ним Звонарев.

– Счастливо! Скорей до нас вертайтесь назад, – хором ответили артиллеристы.

Пока Микеладзе орудовал на Утесе и батарее литеры Б, Поз и а некий тоже не терял времени. Подойдя к домику Ривы в Новом городе, он предусмотрительно оцепил его, а затем, обойдя со двора, стал стучать в заднюю дверь.

Куинсан тихо беседовала со старым китайцем, почтительно выслушивая его указания, когда раздался стукв двери. Выглянув в окно, она увидела, что дом оцеплен жандармами. В страхе она сообщила об этом своему гостю.

– Что бы ни случилось, говори одно: не знаю, не знаю, не помню, все отрицай. Русские жандармы и власти особенной понягливостью не оглнчаются. Не думаю, чтобы они смогли разоблачить меня, а тем более тебя, – наставлял старик девушку.

– Может, постучат и уйдут? – предположила Куинсан.

– Это молодой жандарм, поручик Познанский, – разглядел в щелку старик. – Он обязательно ворвется в дом. Захочет отличиться. Будь с ним особенно осторожна…

Все окна были закрыты, внутри не было слышно ни малейшего движения, домик казался пустым. Поручик призадумался. Принадлежи дом только Риве, он без стеснения выломал бы двери и произвел обыск. Но ему прекрасно было известно, что дом находится в аренде у лейтенанта Акинфиева. Вломиться в квартиру морского офицера – значило иметь крупные неприятности с флотским начальством. Это не сулило Познанскому ничего хорошего.

– Постучи посильнее в последний раз, а там придется обождагь чьего-либо прихода, чтобы попасть внутрь, – распорядился он.

С энергией жандармы забарабанили во все окна и двери. От их чрезмерного усердия посыпались кое-где стекла.

– Осторожнее, косолапые идиоты! – прикрикнул поручик.

– Слыхать, ходют, вашескородие, – обрадованно доложил один из унтеров.

– Отворяй дверь живо, сволочь, – заорал Познанский, заметив в одном из окон Куинсан.

Девушка поспешила выполнить приказание..

– Ты оглохла, что ли, дура, – накинулся на нее жандарм.

– Моя сипи, сипи, ничего не слышай, – пробормотала, низко кланяясь, испуганная Куинсан.

Войдя в дом, жандармы бросились обшаривать все закоулки и вскоре извлекли из одной кладовушки старого нищего.

– Моя старая папа, – бросилась к нему Куинсан. Нищий казался страшно испуганным и усиленно кланялся.

– Шпион, сволочь! – проговорил Познанский, дергая его за косу.

– Моя чесни китайса, – со стоном проговорил старик, откидываюсь назад.

– Что ты тут делаешь, старый хрыч? – буркнул Познанский.

– Куш, куш мала-мала.

– Моя чифан [*1] ему дай, – вмешалась Куинсан.

– Недурна канашка, – взял ее за подбородок жандарм. – У такой обезьяны и такая дочка! Силин, нет ли там отдельной комнаты? Мне надо поговорить по секрету с ней, – обратился он к своему старшему унтер-офицеру.

– Спальня имеется, вашбродь, в ней кровать пуховая, – понимающе улыбнулся Силин.

– Вы тут присмотрите за стариком, чтобы не сбежал, – распорядился поручик.

– Не извольте беспокоиться – углядим, вашбродь, – успокоил Силин.

Старик сидел на табуретке, совершенно безучастный ко всему окружающему.

– Эх, старик! – обратился к нему один из жандармов, оставшихся на кухне. – Дело твое худое есгь, будет тебе кантами. – И он выразительно ударил себя ребром ладони по шее.

– Моя чесни китайса.

– А зачем долго не отпирал дверь?

– Шибко ломайло, шибко старашно. Ч и А а и – еда, обед.

Унтер закурил и стал поглядывать в двери комнат, другой перебирал кастрюли, выбирая себе по вкусу. Старик неожиданно метнул в сторону и исчез за дверью.

– Стой, куда? – бросились за ним жандармы.

Старику удалось бы убежать, но на его несчастье, выбегая во двор, он налетел на одного из расставленных снаружи унтеров. На крик сбежались остальные жандармы и сам Познанский, не успевший «допросить» Куинсан.

– Вяжи стервеца, да покрепче! – распорядился Силин. – Старый, а силы больше, чем у молодого.

Избитого, связанного по рукам и ногам нищего заперли в сарай и рядом с ним посадили караульного. Познанский больше не сомневался, что пойманный-шпион, и, обрадованный удачей, торопился закончить обыск. Ничего подозрительного найдено не было.

Через полчаса старика и Куинсан под конвоем отвели на гауптвахту, а Познанский поспешил с докладом к Микеладзе. Затем они отправились в штаб Стесселя. Ознакомившись с делом, генерал приказал весь материал отправить к председателю крепостного суда, генералу Костенко.

Вернувшись домой, Варя, чтобы отвлечься от своих грустных мыслей, усиленно занялась хозяйством, помогая матери.

Рива не выходила у нее из головы. Она ломала голову над тем, как разъединить ее с Звонаревым. В помощь Веры Алексеевны она не верила.

– Найду лейтенанта, который содержит ее, и все расскажу ему, – наконец решила она.

Но ни его фамилия, ни теперешнее местонахождение ей не были известны. Варя решила попытаться узнать фамилию Ривиного друга у старшего писаря Управления артиллерии Севастьянова, который был в курсе всех артурских дел.

– Петр Евдокимович, не знаете ли фамилию того моряка, который содержит эту… Риву? – спросила она его.

– Вы хотите сообщить ему о ее аресте?

– Как аресте?

– Разве вы не знаете, барышня? Ее забрали вместе с прапорщиком Звонаревым.

– Звонарев арестован? – побледнела Варя.

– По распоряжению полковника Рейса. Обвиняется чуть ли не в шпионаже.

– О господи! Да кому же могла прийти в голову такая нелепая мысль?

– Не знаю. Сейчас они на гауптвахте, а вечером их будут судить.

У Вари подкосились ноги, и она опустилась на табуретку, почти теряя сознание.

– Вам нехорошо, барышня? Я сейчас принесу воды, – засуетился Севастьянов. – Да вы не волнуйтесь. Их, наверное, генерал Костенко оправдают.

Преодолев минутную слабость, Варя поспешила домой.