Чтение онлайн

Эти воспоминания могут показаться нелепыми в контексте приближающихся страданий войны, но они остаются с нами, когда свобода и элегантность кажутся навсегда исчезнувшими в старом мире.

Лучшую одежду откладывали на шабат и другие священные дни. Еврейские семьи следовали древним ритуалам, которые были всем известны с детства, от угощения яблоками с медом в праздник Рош ха-Шана до поедания пресного хлеба и горькой зелени на Седер Песах. Когда наступали еврейские праздники, это означало, что скоро будут резать жирных гусей, жарить кукурузу и варить куриный суп. Ирене нравилось, когда большая семья собиралась вместе для произнесения молитвы и благословений, и дом наполнялся любовью и теплом.

Каждый шабат в домах на Еврейской улице готовили свежую халу. Браха всегда мастерски плела косичку из теста. Тесто месили дома и приносили в местную пекарную, где ставили в печь. Женщины прибирались дома и надевали белые фартуки перед зажиганием субботних свечек. Хотя по закону в шабат работа запрещалась – в том числе работа с тканями, то есть краска, ткачество, вышивка – кормить семью все-таки надо было. Мать Брахи каким-то образом находила время и силы на приготовление печенья с корицей и топфенкнеделей – жареных творожных шариков, популярных даже в дорогих венских кафе.

Свадьбы были главным событием в жизни семьи. Когда один из помощников Саломона Берковича сказал, что его сестра выходит замуж за дядю Брахи, сапожника Енё, Браха получила редкий шикарный подарок: платье из магазина. Желая во всем походить на отца, вечно работающего с одеждой у себя в магазине, Браха решила самостоятельно разгладить очаровательное платьице в моряцком стиле. Все приготовления к празднику пришлось прервать, когда домочадцы почувствовали неприятный запах: платье спалили.

Маленькой Брахе пришлось надеть на свадьбу старое платьице, что казалось ей настоящей катастрофой. Много лет спустя, когда прожгли платье на гладильной доске в освенцимском ателье, а мудрая Марта спокойно устранила проблему, детское воспоминание Брахи приобрело другой смысл, стало теплым. Браха вспомнила, как невесту дяди Енё одевали в комнате, а потом – как музыка граммофона переместила их в чудесное местечко с бумажными украшениями и лампочками, освещающими маленькое деревце в горшочке. Когда воспоминание растворилось, Браха снова обнаружила себя в «Верхнем ателье», обслуживая нацистов.

Свадьба дяди Брахи сильно отличалась от церемонии бракосочетания, проведенной в Германии 17 августа 1929 года на ферме в Померании, в часе езды к югу от Балтийского моря. Годами позже эта невеста сильно повлияет на жизнь Брахи, хотя даже не узнает ее имени.

В брак вступал бывший военизированный наемник по имени Рудольф Хёсс. Вскоре после выхода из тюремного заключения – он отбывал срок за убийство – Хёсс сыграл свадьбу с Эрной Мартой Хедвигой Хенсель (все звали ее Хедвигой), которой тогда был 21 год.

«Мы поженились, как только появилась возможность, чтобы поскорее начать непростую совместную жизнь» – так писал Рудольф в мемуарах {11} . Неловкости ситуации прибавляло то, что Хедвига уже была беременна первым ребенком, Клаусом, которого они зачали вскоре после знакомства.

Молодые познакомились через брата Хедвиги, Герхарда Фритца Хенселя, это была та самая любовь с первого взгляда: роман убежденных идеалистов, преданных молодому сообществу под названием Artman Bund, то есть «общество артаманов». Это было народное движение, его приверженцы жаждали простой жизни, построенной вокруг концептов экологии, фермерской работы и самодостаточности. Основным принципом было здоровое развитие тела и разума, под запретом находились алкоголь, никотин, и, что иронично для новобрачных, секс вне брака. Рудольф и Хедвига чувствовали себя как дома среди, как это обозначил Рудольф, «общества молодых патриотов», желающих вести естественный образ жизни {12} .

Расовые теории народного движения прекрасно сочетались с идеей «крови и почвы» правых сторонников концепции Лебенсраума, разрекламированной в грандиозном манифесте Адольфа Гитлера «Майн кампф»: Германии надо расширить восточные границы, чтобы претворить в жизнь мечту об агрикультурном, расовом и индустриальном рае, доступном лишь тем, в чьих жилах текла чистая немецкая кровь.

Хедвига была преданна этим идеям не меньше мужа, ей не терпелось взяться за возделывание собственной земли, как только она будет им отведена. Но они были не простыми пассивными крестьянами. Рудольфа назначили артаманским региональным инспектором. Год спустя он – уже во второй раз – встретился с Генрихом Гиммлером. Они познакомились в 1921 году, когда Гиммлер еще был амбициозным студентом и изучал агрономию. Оба стали страстно преданными членами Национал-социалистической немецкой рабочей партии Гитлера. Они обсуждали проблемы Германии. Гиммлер считал, что единственным ответом на городскую безнравственность и расовое ослабление может быть лишь завоевание новых территорий на востоке {13} . Дальнейшее сотрудничество Хёсса с Гиммлером повлекло за собой боль и страдания миллионов евреев.

Тем временем в Братиславе, казалось бы, вдалеке от амбиций артаманов и нацистов, евреи вели привычный образ жизни до 1930-х годов. На свадьбы и праздники собирались огромными семьями – отличная возможность пообщаться с теми родственниками, которые живут далеко, и познакомиться с мириадами новых. Внутрисемейные связи были довольно сложными. Все каким-то образом были друг с другом связаны. И, что немаловажно, всем это казалось нормальным. Поэтому, когда старший брат Ирены, Лаци Рейхенберг, женился на Туруле Фукс – ее также звали Турулкой. Вполне ожидаемо, что ни у Ирены, ни у Брахи не возникло никаких сомнений, только радость за молодоженов.

Но никто и представить не мог, насколько значительной окажется эта связь.

У Турулки Фукс была сестра по имени Марта.

Умная и способная Марта Фукс была всего на четыре года старше Ирены и Брахи, но эти четыре года в их глазах делали ее уже взрослой по сравнению с ними {14} . Семья Марты происходила из Мошонмадьяровара, который теперь является частью Венгрии. Ее мать звали Розой Шнейдер, отца – Дезидером Фуксом, Дежё по-венгерски. Великая война еще даже не близилась к завершению, когда Марта родилась – первого июня 1918 года. Роза с Дезидером переехали в Пезинок – деревню, которая находилась достаточно близко к Братиславе, чтобы Марта могла посещать местное училище, где изучала искусство {15} . Закончив школу, Марта пошла в портнихи, пройдя обучение у А. Фишгрундовой с сентября 1932 года по октябрь 1934 года, после чего проработала в Братиславе вплоть до депортации в 1942 году.

8 июля 1934 года дедушка с бабушкой Марты, Шнейдеры, праздновали пятидесятую годовщину свадьбы в Мошонмадьяроваре. Марта с сестрами и родителями тоже присутствовали на празднике.

В 1934 году Марта была в Братиславе, заканчивала двухгодовые швейные курсы. В том же 1934 году Рудольф Хёсс вступил в СС. Совсем другое карьерное продвижение.

После многих раздумий и поисков себя он пришел к выводу, что мечту о земледельческой идиллии с артаманами придется сдвинуть на второй план. Гиммлер убедил его, что его таланты лучше применить на более масштабной арене, продвигая цели национал-социализма. Рудольф принял первую позицию в концлагере Дахау, недалеко от Мюнхена. Его задачей якобы было «переобразование» тех, кто угрожал новому нацистскому режиму.

Его жена Хедвига безропотно перебралась в дом для эсэсовских семей за границей лагеря с тремя маленькими детьми – Клаусом, Гайдетраутом и Инге-Бригиттой. Несмотря на переворот, политически Хедвига оставалась преданной национал-социалистическим идеям, поэтому ничего против новой работы мужа не имела. Он ведь всего лишь работал охранником «врагов народа». Перед рождением следующего ребенка, Ханса-Юргена, Хедвига попросила сделать кесарево сечение, чтобы долгие роды не помешали ей послушать важную майскую речь Гитлера в Берлине {16} .

В 1934 году Браха Беркович была далека от политической ситуации в Берлине, даже от разговоров об этом в Братиславе. Как-то во время Рош ха-Шана она заболела. Диагноз – туберкулез. Ее перевели в новый санаторий для больных туберкулезом в Вышних Хагах, в Высоких Татрах. Она провела там два долгих года, вдали от родных. За это время она узнала много нового о мире. Она выучила чешский, привыкла есть некошерную еду, даже получила первый в жизни подарок на Рождество – чудесное новое платье. Она любовалась светящейся зеленой елкой, установленной в санатории.