Чтение онлайн

– Как хочешь. Ладно. Давай обратно..

Настя так толком ничего и не поняла, толи он шутил, и пистолет бы не выстрелил, или все было в реальности.

Он надолго замолчал. Долго смотрел в темный угол комнаты, слегка свесив голову. Потом продолжил:

– Да! А ты говоришь! Убить человека не так-то просто.

– Зачем тебе все это?

– Видишь сегодня не чёт. Предчувствие меня сегодня обмануло. Как ему верить. Ни фи-га ему верить нельзя, и никто вообще ничего не может чувствовать. Сказки это все. Сказки, правда?

– Я ничего не говорила.

– Да я это так. Налей еще.

– Хватит.

– Тебе же лучше дуреха. Пьяный киллер. Чувствуешь расклад. Сбежишь скорее.

– Я не побегу.

– Почему?

– Потому что ты не будешь стрелять.

– Я!.... Я не буду,…- он задохнулся от возмущения,-…. да я….

– Не будешь.

– А с чего ты так решила?

– Давай лучше поедем на вокзал.

– А мне это надо?

– Я домой хочу. В Читу. Там тоже у меня мама. Она ждет меня.

– Ты точно… и с концами и типа я тебя должен отпустить? А как же я тебя могу отпустить. Не могу я этого сделать.

– Что убьешь меня?

– Конечно. Я же профи. Тебе давал шанс? Давал. Ты им чего-то не воспользовалась. А теперь голуба трудно мне будет. Трудно. Не скрою. Но надо. Ведь надо?

– И завтра к маме?

– А при чем здесь мама? Ну да! Пойду. А при чем…ну да…да и у тебя мама и у меня мама ….у всех есть мамы. И все они ждут. Но это грязная работа. Кто будет за мной подчи-щать? Блин! Что с тобой делать!?

– Поедем на вокзал.

– Ну не знаю… не знаю…

– Поедем.

– Не знаю..

– Я в Читу, а ты уж куда там захочешь. А то ты уснуть тут можешь.

– Могу. Это я могу. О! Ментяры охренеют. Киллер мать его хреновый попался! И сразу звезды халявные на погоны.

– Давай одеваться.

– Идет. Мадам. Да! А как тебя зовут.

– Настя.

– Настя. Настенька! Очень приятно. Дайте поцелую вашу ручку, - он приложился губа-ми к ее пальцам, - какие у вас пальчики просто прелесть!

– Уже хватит!

– Отпускаю. О! А меня как?....Хочешь узнать?

– Дело твое.

– А я тебе не скажу. Вот. Меньше знаешь - лучше спишь.– Он пьяно взмахнул рукой,- Провожу тебя. Надежная у тебя сегодня охрана. Всех положу если что. Ты мне веришь?

– Верю.

– Нет, ты, правда, веришь?

– Да верю, верю.

– Тогда заказывай тачку.

– На улице поймаем.

В машине его укачало. Она растолкала его и ее помощью, они добрались до зала ожидания.

Дежурный патруль неторопливо обходил отъезжающих. Спросили билет и у Насти. Она показала паспорт и билет.

– А этот с вами?

– Да! Он провожает.

– Скажите ему, что спать здесь не положено.- Слегка козырнул совсем молоденький лейтенант.

– Обязательно.

– Украдут такую симпатичную девушку, не заметит,- пошутил он, уже удаляясь.

– Скажу.

Они с напарником прошли до конца ряда, и пошли обратно.

– Так и дрыхнет твой ухажер?- улыбнулся лейтенант, вновь подходя к ней.

– Да. Он с работы. Сильно устал.

– Ничего. Раз кавалер нечего филонить. Вы вот заскучали. До поезда еще два часа.

– Совсем нет. Да мы сами разберемся…

– Эй! Милейший. Просыпайся.

Лейтенант легонько толкнул его в плечо. Он что-то промычал, очнулся и, увидев перед собой милиционера спросонья, не разобравшись, попытался выхватить пистолет. Молодой лейтенант опешил, побледнел разом, рука его тоже скользнула за оружием. Все решали секунды, мгновения. Глушитель у парня запутался в кармане. Лейтенант выстрелил, навскидку не целясь. Это был один выстрел в грудь. Наверно он и не хотел убивать, а сделал это больше интуитивно или от недостатка опыта. Лейтенант выстрелил на опережение, но вы-стрел был точен. Парень не сразу умер и еще какое-то время смотрел на Настю и что-то пытался сказать. Она еле разобрала:

– Зачем Настя? Так больно! Неужели все? Я же не сделал тебе ничего плохого.

Настя склонилась испуганная без слез и все время твердила, глядя ему в глаза с угасающим сознанием:

– Это не я! Не я.. не я…

Что было дальше. А что было дальше. Куча глупых вопросов в милиции. Подписка о не выезде. Желтушное не выспавшееся лицо следователя, который не столько спрашивал, сколько кричал и что-то требовал, угрожал, настаивал. О чем он спрашивал. О чем он спрашивал, и что она ему отвечала невпопад. Какая разница. Что она могла сказать. Что она во-обще знала. Она смотрела в лицо… это желтушное не выспавшееся лицо следователя и думала, что наверно ему за его рвение можно и должно добавить еще одну звездочку на погоны. Пусть! Пусть этот мир катится в тартары. Ко всем чертям!

Утром она шла по московским таким милым вчера улицам и думала… думала …думала. Голова гудела от бессонной глупой ночи в милиции. О чем она думала? Просто не о чем. Ночной дождь как-то неожиданно свернул лето. Дворники в каком-то тупом рвении собирали опавшую за ночь листву. Собирали ее в большие кучи и поджигали. Листва не горела, а только противно тлела, заполняя дорожки и всю округу едким дымом.

Дядя встретил ее с немым вопросом на лице. Что можно сказать главному пожарнику Москвы. Она вообще не знала, что отвечать на его вопросы. Двадцать вопросов и ни одного вразумительного ответа. Он отстал, когда она вдруг взяла со стола у него пачку Мальборо и закурила у него на глазах. Она курила только один месяц в 13 лет. Пробовала. Не понравилось. Бросила. Сейчас она курила в зале и пускала клубы дыма прямо ему в лицо. Что он говорил. Разве так важно, что он говорил. Наверно он понял. Он просто оставил ее в покое. Это было то, что нужно.

Москва жила своей жизнью. Кто-то сколачивал нечестные капиталы, кто-то кого подставлял и ждал расплаты. Депутаты вещали о новой и лучшей жизни, им никто не верил, но за них продолжали голосовать и они в бурном экстазе и упоении что их слушают, продолжали врать всем и вся.

Где-то на другом конце Москвы девочка чуть моложе ее, тщательно, стараясь расправить каждый шовчик, гладила нарядный концертный костюм для своего брата. Она очень старалась, и от усердия у нее даже был виден кончик языка. Она не знала, что все ее труды пропадут даром, и брат не полетит в Мадрид ни в этот раз, и ни в какой другой. И брат ничего не знал, что он теперь стал главным в семье и что эта съемная «хрущевка» на окраине им теперь не по карману и что вообще с московской жизнью пришла пора кончать окончательно и бесповоротно.