Чтение онлайн

– Будем считать, что это форма извращения, – сказал он, нанося на широкую доску краски разных цветов.

– Учти, это считается как проведенное вместе время.

– Я понимаю. Знаешь ли, художники платят своим натурщицам. Так что все нормально. Вставай возле той вазы с цветами вполоборота, можешь опустить руки.

– А если простынь спадет?

– Сейчас… – Алекс подбежал к ней и заколол ткань двумя булавками, а затем показал позу, в которой нужно было встать и принялся ее рисовать.

Глория следила за его сосредоточенным лицом. Он все больше начинал ей нравиться. Особенно ей нравилось, как воодушевленно он рисовал ее. Иногда он давал ей присесть и отдохнуть, приносил воду или чай, а потом Глория вновь вставала в позу. На улице вновь начался дождь. Он мелко стучался в окно и будто старался привлечь внимание, но художник был слишком увлечен картиной, а его натурщица – разглядыванием художника.

Примерно через три часа он сказал:

– Все, готово.

– Готово? Но это не сто долларов.

– Ну, я все равно заплачу тебе сотню.

– Хорошо. А ты покажешь мне?

– Конечно, ты можешь посмотреть.

Девушка подошла к картине и обомлела. Несколько секунд она смотрела на свой портрет с изумлением.

– С ума сойти! Серьезно? Это…это свадебное платье?

– Тебе не нравится? – спросил вдруг Алекс, – Это то, как я тебя увидел.

– Мне нравится! Очень нравится! Но… но это невозможно… Это же нелепо. Ты хоть понимаешь, кто я?

– Понимаю. Я ведь собираюсь заплатить за время, проведенное с тобой.

– Но… свадебное платье… Ты не понимаешь, моя жизнь разрушена! Этого никогда не будет!

– Но ведь все может измениться, Глория! Разве нет? Ты не представляешь, сколько раз менялась моя жизнь и вот теперь я стою у руин моей прошлой жизни и иду в следующую. Все может поменяться.

Глория ничего не ответила и опустила глаза, а затем вновь посмотрела на портрет и тяжело вздохнула.

– Можно я его сфотографирую?

– Да, конечно.

– Я тогда сперва пойду и переоденусь.

– Хорошо, – сказал Алекс. Глория в смешанных чувствах пошла в ванную. Она посмотрела на себя в зеркало и встала в ту же позу, в которой стояла, когда Алекс ее рисовал, пытаясь представить себя в белом свадебном платье, которое она вряд ли когда-нибудь наденет.

Всю дорогу до своей квартиры девушка шлепала в своих розовых босоножках по лужам и рыдала. Ее подруги пытались узнать, что случилось и почему она так горько плачет и что с ней сотворил этот мерзавец.

– Он нарисовал меня!

– В каком смысле?

– В смысле, красками, по бумаге. Нарисовал мой портрет!

– И что, не заплатил?

– Почему же, заплатил, – хоть немного успокоившись, всхлипнула Глория и посмотрела на подругу.

– А чего тогда плачешь? – спросила та.

– Он нарисовал меня в свадебном платье, – и вновь зарыдала.

– Боже, Глория, ну что за глупости!

– Глория! – крикнула с откуда-то с нижнего этажа другая ее подруга, – Тебя клиент ждет! Твой любимчик! С цветами, прикинь! Иди скорее!

Глория подскочила, умыла лицо и накрасила губы помадой, пальцами расчесала слегка намокшие под дождем локоны и спустилась вниз. Там ее ждал мужчина слегка в возрасте, полноватый и лысый, с цветами, и абсолютно счастливый.

– Глория, крошка, жить без тебя не могу! Выходи за меня замуж! – сказал он и девушка замерла в изумлении.

– Да, – ответила она, – Я согласна! А ты купишь мне белое свадебное платье?

– Конечно! Я куплю тебе любое платье!

Оставшись наедине со своим женихом, она попросила у него также купить портрет, который сегодня ночью нарисовал художник.

***

Алекс любил рисовать на пляже рано утром, когда воздух еще не наполнен голосами людей и море наслаждается тишиной и покоем. А еще он любил большие волны и лучи солнца, которые прорезались сквозь густые облака, похожие на кофейную пену или взбитый яичный белок.

А потом он возвращался домой и отправлялся спать до звонка будильника, чтобы потом рисовать очередного человека, который забыл о существовании в мире фотоаппаратов. Впрочем, Алекс был им за это даже благодарен, ведь платили они ему весьма щедро, поэтому он мог ни о чем не тревожиться и оплачивать счета.

По дороге домой он обязательно заходил в кафе, находящееся на первом этаже дома, покупал кофе и какую-нибудь закуску. Сегодня это круассан с ветчиной и салатом. Позавтракав, он отправлялся в художественный магазин, где продавец вешал его работу на стену, а Алекс покупал новые тюбики красок и прочих художественных принадлежностей.

– Слушай, Алекс, я тут в отпуск собрался, поэтому, боюсь, магазин придется прикрыть на время.

– На сколько?

– На месяц.

– Это очень долго.

– Если хочешь, можешь присмотреть за ним. Но выручку придется отправлять мне. Оплату можешь брать красками или деньгами, но придется вести записи. Что скажешь?

– Я согласен, это отличное предложение, – с улыбкой ответил молодой человек. Все же не хотелось оставаться вовсе без материалов. А тут еще дополнительно подзаработать можно. Ну или просто брать материалы.

– Я рад. Потому что не хотелось бы закрывать магазин. Ну и потом, у меня появилась парочка новых покупателей.

– Здорово.

– Приходи завтра утром, я передам тебе дела.

Роберт был не первым в своем поколении, кто наследовал художественный магазин. И, в отличии от своих предшественников, он решил сохранить старинный антураж помещения. Именно это и отличало магазин Роберта от всех других канцелярских магазинов в городе. Здесь пахло бумагой, графитом и чернилами. Покупатели обожали этот магазин и возвращались в него вновь и вновь, чтобы просто побыть здесь вдохновиться атмосферой.

Конец ознакомительного фрагмента.