Чтение онлайн

Лукреция переворачивает пяльцы обратно и втыкает иглу. Место пониже ногтя тотчас отзывается болью: промахнувшись, она уколола палец. На кутикуле разбухает малиновая бусинка крови.

Вдруг распахивается дверь. Лукреция подскакивает, засунув палец в рот.

Альфонсо быстро шагает к ней. Видно, тщательно подготовился к встрече, смазал волосы маслом и зачесал назад, побрился, надел манжеты с золотой отделкой.

— Дорогая моя! — Поклонившись, он целует Лукреции руку. — Я очень скучал! Вы здоровы? Наверное, истосковались тут?

— О нет! Я…

— Как?! — Альфонсо падает в кресло, с которого она только что встала. — Совсем без меня не скучали?

Лукреция густо краснеет.

— Конечно, скучала, я неправильно…

— Ни капельки? — поддразнивает муж и усаживает Лукрецию себе на колени. Заметив кровь, подносит ее руку к лицу. — Вижу, поранились. Что случилось?

— О, пустяки! Я вышивала, игла соскользнула, вот и…

— Держите. — Он вынимает из рукава платок и нежно перевязывает пальчик Лукреции.

— Спасибо. — Подумав, она осторожно добавляет: — Как все прошло в Ферраре?

— Хорошо, — только и бросает он. — Прекрасно.

Лукреция, застенчиво примостившись на коленях Альфонсо, глядит, как по снежно-белой ткани платка расползается красное пятнышко. Кровь дает о себе знать, не желает прятаться.

— Вам удалось… заняться вопросом, который вас беспокоил?

Альфонсо обнимает Лукрецию. Опять ей связали руки, опять обездвижили! Вышивка манжетов шуршит и цепляется за ее платье, что-то нашептывает на своем языке.

— Да, удалось.

— И… — Давить не стоит, герцог явно не желал обсуждать эту тему, но любопытство берет верх. Что же произошло за эти дни в Ферраре? — Вы достигли… желаемого?

Он вглядывается в Лукрецию, чуть отстранившись.

— Естественно. — Альфонсо накручивает на палец ее локон. — А знаете, почему?

Лукреция молча качает головой.

— Потому что я всегда… — при каждом слове Альфонсо слегка дергает локон, — …достигаю желаемого.

— Я рада! — с облегчением восклицает она. — Вы убедили матушку остаться в Ферраре? Она дождется моего приезда ко двору? Не терпится ее увидеть! И ваших сестер, конечно. Они согласились остаться с вами? Они…

Лукреция умолкает. Откинувшись в кресле, Альфонсо изучает ее взглядом. Она зашла слишком далеко. Вот бы вырвать поспешные слова из воздуха и засунуть обратно в рот!

— Вижу, вы прекрасно осведомлены, — наконец произносит Альфонсо.

— Прошу прощения. — Лукреция охвачена необъяснимым страхом, ее сердце бешено колотится, а по шее бегут мурашки. Он рассердится? Отчитает ее, как тогда, после жестокого поступка Бальдассаре? — Я говорила не подумавши, и…

— Нет-нет. Любопытно, и как же до вас дошли эти слухи? Очень интерсно знать.

— Простите, не следовало…

Он прерывает Лукрецию, единожды моргнув. Ему не нужны ее извинения.

— И все же ответьте, откуда вы об этом узнали?

Она сидит у него на коленях — разноцветная птица, стиснутая в кулаке. Эмилия рассказала. Только она не назовет имени, не выдаст служанку. Никогда.

— Услышала… случайно. Сами понимаете, пересуды…

— Чьи?

— Точно не помню.

— Слуг или вельмож?

Кого выбрать? Какой ответ лучше? Какой хуже? Какой принесет меньше вреда или наказаний?

— Я… даже не помню… наверное, все понемножку.

Несколько долгих мгновений Альфонсо разглядывает ее, подперев подбородок рукой. Наконец, спрашивает, чем она занималась, нашла ли себе развлечение, и Лукреция понимает, что тема закрыта. Так уехала его мать во Францию или нет? Остались ли сестры в Ферраре? Альфонсо аккуратно снимает ее с колен и направляется к мольберту, где стоит незаконченный натюрморт, накрытый шалью. Снимает шаль и разглядывает картину; шаль падает на пол.

— Изумительно, — хвалит он, увидев персики и мед. Слава богу, под ними не видно серебристой реки и чешуйчатого хвоста тритона! — Просто изумительно. Чудесное занятие, любовь моя, хотя… — Раздается стук. — Войдите, — велит Альфонсо, не оборачиваясь.

В комнату заходят двое подмастерьев: Маурицио бодро шагает впереди, сияя от предвкушения, а Джакопо бредет у него за спиной, опустив глаза. Оба сменили дорожные костюмы на чистые воротнички и блестящие туфли.

— Верно, — припоминает Альфонсо, выслушав робкие приветствия. — Разрешите представить подмастерьев Себастьяно Филиппи, иначе известного как Бастианино. Он будет писать ваш портрет, когда мы вернемся ко двору. А это моя супруга, герцогиня. — Альфонсо показывает на Лукрецию.

Она выходит из угла комнаты к трепетным кругам света, слившимся в одну цепочку вокруг канделябра. Филигранное кружево на ее рукавах, рубиновый кулон и нарядная прическа сияют, и взгляды подмастерьев обращаются к ней.

Узнав ее, Маурицио бледнеет, невольно открывает рот, но тотчас приходит в себя и учтиво кланяется и шепчет, какая ему выпала честь, как он польщен, он ее покорный слуга. Джакопо стоит не шелохнувшись, как испуганное животное, и не сводит с Лукреции глаз. Она мельком вспоминает его липкую кожу, безвольно повисшую шею, торчащие ключицы.

С мгновение все стоят неподвижно.

Потом Маурицио толкает Джакопо локтем, и тот оживает, подобно марионетке, которую дернули за ниточки. Срывает с головы шляпу и отвешивает низкий поклон.

— Извините моего друга, — просит Маурицио. — Ему сегодня нехорошо, и…

— Нехорошо? — перебивает Альфонсо. — В каком смысле?

— Ничего заразного, ваше высочество, — торопливо уверяет подмастерье. — Он… утомился от жары и… долгой дороги.

— Ясно. — Альфонсо берет Лукрецию за руку. — Господа, вот ваша натурщица, ваша муза. — Он обводит ее свободной рукой. — Вы, насколько я понимаю, займетесь эскизами, чтобы мы с вашим учителем могли решить, какой вариант лучше. Все понятно?

— Да, — кивает Маурицио. — Позвольте заметить, ваше высочество, какая для нас честь работать с такой музой…

— Твой друг. — Альфонсо показывает на Джакопо. — Почему он ничего не сказал?

— Он не разговаривает, ваше высочество. — Маурицио похлопывает товарища по плечу. — Вероятно, он немой.

— И глухой?

— Нет, ваше высочество. Слышит он прекрасно, только…

— А он разбирается в эскизах? — хмурится Альфонсо.

— Более чем! — улыбается Маурицио. — Он необычайно одарен, лучший подмастерье в нашей мастерской. Мастер прислал вам своих лучших помощников! Будьте покойны. Джакопо весьма искусен в фигурах и тканях, лучше него только сам мастер. Сами убедитесь, когда ее высочество начнет позировать…