Чтение онлайн

Колебание воздуха вывело меня из прострации. Я обернулся и чуть не подпрыгнул: наши с Варварой комнаты вновь разделяла стена! Я недоверчиво ее пощупал. Гладкий пластик.

Хорошо, что ключ от моей комнаты лежал в кармане, а дверь Варвариных «апартаментов» легко открывалась изнутри. Я заперся, побежал наверх, точно зная, чем займусь в ближайшее время.

Попадание было точным. В холле царила тишина, но во владениях Эльвиры было весело. Взбешенная Варвара стащила с Эльвиры сорочку, доволокла ее до сверкающей джакузи и пыталась перевалить через борт. Эльвира тихо постанывала, открывала и закрывала мутные глаза. Демонстрация обнаженного тела повлекла естественную реакцию: я встал столбом.

– Не запылился… – отдуваясь, проворчала Варвара. – Бабы голой никогда не видел? Помоги.

– Ну, уж нет, – отказался я, – давай сама. Но не забывай, что эта знойная прелестница обещала нам еще девяносто тысяч веселых европейских денег.

Эльвира растеклась по стенкам ванны в позе абсолютно неприемлемой. Я отвернулся.

– Справляйся сама, коллега. А я в комнате подожду. Не забудь про слово «деликатность». И не пытай ее холодной водой – это вредно для здоровья.

Когда я выходил из ванной, она на полную врубила воду, радостно засмеялась.

– Какой мой любимый праздник в России, догадайся, Раевский?

– Не знаю, – пожал я плечами. – День защиты животных?

– Не-е. Горячую воду дали…

Я сидел, развалясь в кресле, уже откушал для поднятия тонуса коньяка Louis XIII из благородной семейки «Remy Martin», уже примеривался к продолжению банкета, когда от сильного пинка распахнулась дверь, и явились обе красавицы. Эльвира была закутана в банный халат, а Варвара – в своем и вся мокрая. Она тряслась от бешенства. Процесс купания «младенца» явно не внес умиротворения в мятущуюся душу.

– Ты была деликатна? – спросил я.

– Как никогда, – рявкнула Варвара, усадила Эльвиру в соседнее кресло, отобрала у меня рюмку, которую я предвкушал опрокинуть, и опрокинула в себя. Плеснула в опустевшую емкость из бутылки, разлив половину мне на колени, поднесла ко рту клюющей носом Эльвиры. В глазах ценительницы излишеств появилось что-то осмысленное. Она вцепилась в рюмку, вылакала. Заплакала горькими слезами. Варвара молитвенно вознесла глаза к потолку, плюхнулась на кушетку и принялась себя успокаивать.

– Господи, что это было? – бормотала Эльвира. Такое ощущение, что у нее во рту выросли коросты, за которые цеплялся язык.

– Небо обрушилось, – фыркнула Варвара.

Эльвиру трясло крупной дрожью, стучали зубы, она шарила безумными глазами по пространству, не узнавая ни его, ни нас. Пришлось набраться терпения.

– Выпить… дайте.

– Выпили уже.

Эльвира вздрогнула и перестала трястись.

– Вы помните нас? – спросил я.

– Помню, конечно, – она вздохнула. Алкоголь разлился по крови, наступило временное облегчение. – Скажите… Гуго не нашелся?

– Нет. Признайтесь, Эльвира, все, что вы наговорили, остается в силе?

– Конечно… Простите, я тут немного… в общем…

– Захлопоталась. Домашние дела, понимаем, – буркнула Варвара. Я посмотрел на нее с укором.

– Мы не знали, Эльвира, что вы принимаете наркотики.

– Я тоже… не знала. Мне казалось, я только пью…

Я удивленно посмотрел на Варвару. Та сделала скептическую мину.

Постепенно мы разговорили женщину. Воздушный перелет состоялся успешно. Завалилась в дом глубокой ночью, разругалась с Изабеллой (а ведь Изабелла ничего об этом не говорила), у которой опять околачивался начальник местной полиции Рикардо Конферо – неприятный, скользкий тип. Заперлась в апартаментах, имея там все «необходимое» для автономного проживания.

– Вы потребляли раньше наркотики?

Глаза Эльвиры забегали. Можно считать, она уже ответила на мой вопрос. Залепетала, что случались срывы, но все это в прошлом, она понятия не имеет, откуда в этой комнате кокаин. Она запирала дверь – совершенно точно. Однако, если дверь была заперта, то как сюда попали детективы из России?..

Я не мог избавиться от мысли, что от нас в этом доме уже ничего не зависит. Мы собрались уходить, но тут она выпрыгнула из кресла, принялась умолять простить ее за глупое поведение, просила не уезжать – ведь ей так страшно в этом доме без Гуго. Уверяла, что завтра же пойдет и снимет со счета еще десять тысяч. Мы взяли с нее слово (а Варвара уныло предложила взять расписку), что пить она не будет и к ужину явится цветущая и трезвая – если нас не разведут, конечно, с ужином…

Не успел я завалиться на койку, чтобы немного подумать, как в дверь задубасили, ворвалась разгневанная Варвара.

– Представь, брюлики свистнули, я их на тумбочку положила…

– Расслабься, – я выудил из кармана сережки и сунул в трясущуюся длань. – Без присмотра не хотелось оставлять.

– Тьфу ты, черт, – сплюнула Варвара и в изнеможении опустилась рядом со мной. – Устала я сегодня, Андрюша. Не возражаешь, если я с тобой минуточку полежу?

– Полежи, полежи, – я обнял ее за плечи и притянул к себе, пока она не передумала…

Ужин прошел в скомканной нервозной атмосфере. То, что мы присутствовали за общим семейным столом, было достижением, подозреваю, не Эльвиры, а Изабеллы. Зачем ей это было нужно, я пока не понимал.

Столовая располагалась в той же плоскости, что и буфет. Суровый минимализм с увядшими ромашками в позолоченной рамочке. Длинный стол с закругленными концами. Мягкое освещение вуалировало лица вкушающих. Люди стучали столовыми приборами, неторопливо пережевывали пищу. Варвара, прежде чем отправить в рот кусочек еды, пристально его разглядывала. Я поддевал ее локтем и шептал, что пищу надо есть, а не разглядывать. Если все едят одно и то же, то вряд ли нас отравят. «Вкус спецфицкий», – оправдывалась Варвара.

Компания подобралась экзотичная. Я сделал ценное наблюдение: в этом доме ВСЕ ВСЕХ не любили (в том числе нас), за исключением шустрой девицы Кармен, явно тяготеющей к Изабелле, и начальника полиции Конферо, тяготеющего туда же.

Начальник охраны Йоран Ворген был немногословен, пытался излучать скандинавское спокойствие и доброжелательность, но со скрипом выходило только первое. Из наблюдений явствовало, что его тяготит не только наше присутствие, но и присутствие Эльвиры. Изабелла приветливо улыбалась, но приветливость стоила упорной работы лицевых мышц. Эльвира не вняла воспитательной работе, явилась за стол нагруженной коньяком, но не буйствовала, сидела подавленная, ковырялась вилками и щипцами в тарелке. «Младшенький» Генрих имиджа не сменил, бурчал под нос и уже битых четверть часа гонял по тарелке скользкую улитку. Черноволосая Кармен, чье происхождение в доме пока оставалось загадкой, худая, курносая, лукаво посматривала то на меня, то на Изабеллу, морщила носик, чтобы смешинка не попала в рот. Имидж отмороженного чертенка ей подходил вполне удачно.

Нахохлился Марио. Одна бровь была зафиксирована выше другой, белый фартук завязан под горлышко, взгляд устремлялся на еду, которую он аккуратно поглощал при помощи соответствующих приспособлений. Участи ребенка можно было только посочувствовать. За его движениями строго взирала гувернантка Габриэлла – прямая тетка в черном. Она могла бы стать привлекательнее, если бы лучше ухаживала за волосами и не делала такое свирепое лицо. Гувернантка сидела вместе со всеми, но место свое знала, локти на стол не укладывала, почти не ела, а если на кого-то и поглядывала, то только искоса.