Чтение онлайн

Самоубийство Яна Гамарника, начальника политуправления армии, Сталин привычно интерпретировал как трусливый поступок «запутавшегося врага», о чем и было объявлено народу. Затем отправили в тюрьму, как говорится, «без последнего», все управление, 82 человека. Не забыл Хозяин любимый краснознаменный ансамбль. В 1937 году артисты ансамбля гастролировали в Париже. Руководителей взяли сразу по прибытии в родную Москву, прямо на вокзале.

В начале тридцать восьмого, уничтожив 82 тысячи командиров (какой, в сущности, пустяк в масштабах тотального террора), Сталин мог перевести дух. Он дал понять нескольким оставшимся в живых (надолго?) командующим, что первая жажда утолена и с массовыми арестами покончено. Павел Дыбенко, командовавший Ленинградским военным округом, заверил (со слов Хозяина) собравшихся в конце января коммунистов Артиллерийской академии, что отныне НКВД без тщательной проверки не арестует ни одного военного.

Самого Дыбенко забрали через месяц после этого собрания. В течение 48 часов арестовали 900 командиров и политработников округа.

В один из февральских дней маршал Егоров, с которым Сталин прошел почти всю гражданскую войну, явился к генсеку.

— Вы расстреляли всех командиров. В случае войны некому будет выполнять мобилизационный план. У нас дивизиями командуют старшие лейтенанты. Так больше работать нельзя. И жить нельзя!

— Значит, ты своей жизнью тяготишься, да? — поинтересовался Хозяин.

Менее всего его заботила опасность вражеского нападения. Участь Егорова была решена в тот же день.

К тому времени Сталин успел уничтожить почти всех руководителей местного значения: секретарей ЦК союзных республик, крайкомов, обкомов, горкомов. Пришлось организовать при ЦК краткосрочные курсы по подготовке новых партвождей.

Случайно уцелевшему Славину, тому самому, что не стал распинаться в ненависти к «предателям», поручили составить для слушателей специальных курсов при ЦК программу занятий по теме «Руководящая роль партии в РККА». В августе тридцать восьмого его вызвал с докладом Ворошилов. Сталинский нарком вручил ему синюю папку с «признаниями» шпиона Егорова: «Ведь вот, предупреждал его товарищ Сталин», — заметил нарком. Но Славин не принял прозрачного намека.

Ему помогли определиться на Лубянке, куда он был доставлен 5 октября. Там коммунист Славин занял верную партийную позицию по отношению к пособнику врагов армейскому комиссару Славину.

Замыслив совершить контрреволюционный переворот, мог ли оставить Сталин в живых полководцев, отстоявших революцию? Занозой в глазу остался у всесильного генсека Реввоенсовет Республики начала гражданской войны. Ведь ни сам он, ни его подручный Ворошилов в Совет не попали. Подобно тому как в тире меткий стрелок методично поражает одну за другой неподвижные мишени, Сталин в тридцать седьмом году выбивает весь состав РВСР, тех, кто не догадался умереть раньше: Антонова-Овсеенко, К.А. Мехоншина, В.И. Невского, А.И. Окулова, Ф.Ф. Раскольникова, И.Т. Смилгу.

Последним пал Л.Д. Троцкий, бывший председатель Совета. Реввоенсовет, возглавивший оборону советской республики, оказался сборищем изменников… И публике преподносят легенду, будто гражданскую войну выиграли не Троцкий, Фрунзе, Тухачевский, Егоров, Блюхер, Раскольников, Мехоношин, Уборевич, Примаков, Антонов-Овсеенко, а Сталин и Ворошилов.

…Поразительная память была у Сталина на добро. В октябре восемнадцатого года, после смелой атаки Стальной дивизии под командованием Дмитрия Жлобы, спасшего Царицын, Сталин торжественно обещал от имени Политбюро и советской власти, что этот подвиг не забудут никогда. Жлоба командовал потом военным корпусом, армией, а в мирные годы работал на Северном Кавказе.

В тридцать седьмом Сталин вспомнил свое обещание и отправил Дмитрия Жлобу на Лубянскую дыбу.

К концу 1938 года Сталин не оставил в живых ни одного заслуженного полководца. Во главе вооруженных сил оказались марионетки Ворошилов, Буденный, Тимошенко, да несколько карателей из дома на Лубянке, вроде М. Фриновского (нарком военно-морских сил). Им под стать — Кулик и Щаденко, участники истребления командования. Остается назвать Льва Мехлиса, успевшего набить руку на политических казнях (истребление командного состава дальневосточной армии тоже на нем. На нем и Фриновском). Его Сталин и поставил во главе политуправления Красной армии.

Комплект.

А несколько случайно уцелевших полководцев могут действительно благодарить только случай.

А.И. Тодорский, командир 5 корпуса, попал вместе с другими военными того же ранга в Лефортово. Специальная «тройка», так сказать, полевой вариант Особого совещания, оперативно отправляла в небытие одного комкора за другим: несколько минут судебной церемонии, короткое совещание, смертный приговор, и жертву оглушают в соседней комнате ударом молота по голове. Тело спускают в подвал, а там слишком живучих достреливают.

Подошла очередь Тодорского. К счастью, один из трех судей оказался его давним сослуживцем. Он спросил комкора:

— Вы ли это, Александр Иванович?..

В тройке случилось замешательство. Посовещались и объявили экстраординарный приговор — 15 лет.

Генерал А.В. Горбатов, автор книги «Годы войны», в которой не преминул рассказать о годах тюремных, был спасен Буденным. Вмешательство маршала — случай единственный, но оно все же помогло комкору выжить.

Василия Блюхера мог выручить только Сталин. Но поскольку именно Сталин дал команду уничтожить маршала, его уже не мог спасти никто. Генсек намеревался умертвить его еще летом тридцать седьмого, — помешал военный конфликт на Амуре. Удар по командным кадрам ОКДВА оживил притязания Японии на пограничные земли, и летом следующего года они предприняли наступление у озера Хасан. Блюхер был еще нужен. Но вот кончились бои, и 18 августа Блюхер летит в Москву.

На заседании Военного совета Блюхера критиковали за последнюю военную кампанию, якобы она затянулась по его вине. К тому же, маршал допустил большие потери живой силы. На заседании присутствовали члены ПБ во главе с Хозяином. Впервые Сталин молчал, впервые не вступился за Блюхера. Василия Константиновича вывели из состава Совета, сняли с поста командующего ОКДВА.

После заседания Ворошилов пытался сгладить впечатление: «Поезжай, Вася, на мою дачу в Сочи, отдохни. Мы потом подберем тебе подходящую работу.»

Блюхер перевел на имя жены свои денежные сбережения.

— Со мной теперь может случиться все… Пусть меня похоронят на Волочаевской земле, где сражались и пали мои герои-бойцы…

Полтора месяца «отдыхал» Василий Блюхер на сочинской даче Клима. В чем же он, крестьянский сын, провинился перед партией? Первым в стране наградили его орденом Красного знамени. И еще тремя. Самара, Челябинск, Тобольск, Каховка, Перекоп, Волочаевка…

А Китай, — разве не он, главный советник революционного правительства, помогал Сунь Ятсену создавать армию?

…Арестовали маршала 22 октября. На Лубянке «японского шпиона» мучили-пытали зверски.

Сколько минут нужно, чтобы спуститься с Лубянской площади к Театральной — пять, десять? Сегодня в Колонном зале Дома Союзов выступает Лидия Русланова. Ее репертуар, русские народные песни, давно известен. И вдруг — походная, дальневосточная, любимая песня Блюхера.

Певица взмахнула зеленой газовой косынкой, как знаменем.