Чтение онлайн

– Я тоже не любитель! Да он здесь и не нужен! Тут ценитель надобен! Чтобы по достоинству оценить вкус напитка сего, богам предназначенного. Пусть его Боги пьют! И Богини! Мы лишь оценщики!

– Ну, если только оценщики…

– Только, любезный мой тёзка, только!

Загряжский разлил по рюмкам вино и поднял свою:

– За встречу!

– За встречу! – не стал возражать Гончаров.

Выпили.

– Как? – поинтересовался обер-шенк.

– Хорошее вино!

– Божественное! И алкать его многие знатоки-ценители почитают за великое счастье!

– Возможно. Счастье вполне может быть! – согласился молодой человек.

– Кстати, а как ты к нему относишься?

– К кому?

– К счастью. К человеческому счастью.

– С доброй завистью, – ответил Гончаров. – Потому как считаю, что каждый человек его достоин.

– Мудро мыслишь! – заметил Загряжский и вновь наполнил рюмки. – За счастье!

– За счастье! – и Николай пригубил рюмку.

– Э, нет! – замотал головою обер-шенк. – С таким скромным замахом счастья не добьёшься! За него биться надо! В омуты нырять! На самом дне счастье, бывает, прячется, понял? За счастье – до дна!

– Ну, ежели только за счастье…

И Гончаров осушил рюмку.

– Ну, как? Посчастливело?

– По жилам потекло, – улыбнулся молодой человек.

– То-то же! А ведь многим, очень многим не удаётся счастья этого достичь! Их удел – тоскливая повседневность! Или того хуже – напасть за напастью! День, когда невзгод никаких нет, и кажется счастливым.

– Участь их достойна сожаления! – произнёс Гончаров, силясь понять, куда клонит его собеседник.

– Особенно женскому полу достаётся! – продолжал между тем Загряжский. – Матерям нашим, жёнам, сёстрам, дочерям. Вот, к примеру, история, достойная пера. Сам всему свидетель. Представь себе девицу ангельской души. Сироту, можно сказать, круглую. Беспутный отец бросил жену ещё до родов. Мать, лишённая счастья, вскоре отошла в мир иной. Но дочь её вырастили добрые люди, в свет вывели!

– Счастливая, значит, судьба!

– Казалось бы! Потому как налетел на неё беспутный удалец, бес окаянный. Околдовал, опутал. И сгинул! Словно его и не было!

– Печальный конец! – сочувственно произнёс Гончаров.

– Не то слово, любезнейший тёзка, не то слово! Что красной девице остаётся? Камень на шею, да в омут головою вниз?

– В сказках, – с улыбкой заметил Николай, – перед тем роковым нырянием появляется добрый молодец и ведёт красну девицу под венец.

– А в церкви их встречают царь с царицей! – радостно подхватил Загряжский. Ведут за стол свадебный и поднимают бокалы…

– … за счастье молодых!

– Правильно мыслишь! – похвалил обер-шенк и наполнил рюмки. – За счастье молодых!

– Снова до дна?

– Сие зависит от того, какого ты желаешь молодым счастья.

Выпили. И Гончаров сказал:

– Забавная сказка! Не пойму только, к чему.

– Ты прав! Сказка с вопросом: кто лучше – беспутный удалец или добрый молодец? Вот ты! Какая роль тебе по душе?

– Молодец, конечно. Красну девицу жаль.

– Мудро ответствуешь! – снова похвалил Загряжский и в очередной раз налил в рюмки вина. – За мудрость молодецкую! За доброту!

Выпили.

– Я ведь не зря сказки тебе сказываю, Николай! – внимательно взглянув в глаза молодого человека, промолвил обер-шенк. – Ту красну девицу ты хорошо знаешь! Сидит она неподалёку в своём светлом тереме, льёт слёзы горючие и ждёт, не дождётся своего добра молодца.

– О ком это вы? – растерянно произнёс Гончаров.

– О моей племяннице.

– О Наташе?

– О ней, душе светлой, но горемычной.

– А разве она…?

– Полюбила тебя, добрый молодец! Но на счастье своё не надеется.

– Это почему же? – спросил Гончаров в изумлении.

– Потому, любезный мой Николай сын Александров, что счастье само не приходит. Его добыть надобно! И принести в ладонях ласковых своей суженной. Вот и скажи, ты готов осчастливить сироту Ташеньку?

– Готов! – еле слышно произнёс Николай.

– Мудрое слово! Вот только крепкое ли?

– Крепкое!

– Вот и проверим! – воскликнул Загряжский, наливая рюмки. – Чтоб бедам с напастями ни дна, ни покрышки! За готовность крепкую! За счастье!

– За счастье! – эхом повторил Гончаров.

Выпили. И тотчас Загряжский громко позвал:

– Наталья Кирилловна!

– Да, мои дорогие! – мгновенно откликнулась Загряжская. – Слушаю вас!

– Вот Николай с просьбой к нам обратился!

– Как интересно! С какой же?

– Я? – с недоумением отозвался молодой человек, мучительно стараясь вспомнить, о какой просьбе идёт речь. – Обратился?

– Только что! – бодрым голосом подтвердил обер-шенк. – Он просит руки нашей Наташи!

– Вот как? – в изумлении встрепенулась Загряжская. – Какая честь! Вы сделали великолепный выбор, молодой человек! Сегодня же обрадую Её Величество. Дайте же я вас расцелую! По-родственному.

И, крепко обняв смущённого Гончарова, Наталья Кирилловна трижды его поцеловала.

Неожиданно распахнулась дверь, и в комнату из дворцового коридора влетела фрейлина Наталья Загряжская. Увидев тётушку, целующую Николая, она остановилась, обвела глазами всех троих и бутылку с двумя рюмками на столе.

– Ой, что тут у вас?

– Да мы, Наташенька, дело важное решаем! – важно начал обер-шенк.

– Вы что же, ничего не знаете?

– Чего не знаем? – насторожилась Загряжская.

– Государь войну объявил… Бонапарту.

Барабанщики отчаянно забили в барабаны. Трубачи протрубили сигнал. Стоявший на возвышении князь Борис Голицын поднял руку и объявил:

– Его Величество государь император Александр Павлович!

Император вышел вперёд. На плацу всё замерло.

– Любезные моему сердцу павловцы! Нам вновь предстоят большие испытания! Вчера мы объявили войну узурпатору Бонапарту. Теперь российским штыкам и пушкам надлежит развеять в дым миф о непобедимости французской армии. Не посрамим славы Отечества! С нами Бог!

Император размашисто перекрестился. Павловцы дружно грянули «ура!».

Великий Князь Константин повернулся к стоявшему поодаль Сипягину. Тот подошёл. Константин что-то шепнул ему на ухо. Сипягин кивнул и быстро зашагал куда-то в сторону.