Портрет
Шрифт:
– Вы можете задать свои вопросы, – тихо произносит он.
Сперва мысли в голове путаются, но я начинаю с вопроса, которой больше всего не даёт мне покоя.
– Имя Елена Делоне вам о чём-нибудь говорит? – В этот момент понимаю, что застаю его врасплох. Его глаза округляются, а рот слегка приоткрывается. Затем он плотно сжимает губы.
– Да, мы… я знал её. Мы были вместе. Но откуда?..
– Ваш портрет написала она. Тот самый портрет, который привёл меня сюда. Он написан в 1870 году. В год… в год вашей смерти?
– Я погиб на поле боя, в сражение под Мецей, как я уже говорил. Сначала не было ничего, пустота. Но затем… – его взгляд становится пустым. – Затем я очнулся на полу в этом кабинете. Бродил по поместью в поисках кого-либо, кто мог бы дать мне ответы. Но я был один. Тогда я решил выйти на улицу, и не смог… Я не смог покинуть здание, какая-то неведомая сила удерживает меня. Я решил тогда, что это мой личный ад.
– А вы не пытались?… Ну… – я не решаюсь продолжить предложение.
– Закончить своё существование?.. – Он усмехается. – Много раз. И каждый раз я просыпался в своём кабинете невредимым. Что лишь подтвердило мои догадки, что это наказание за мои грехи. Если бы не…
– Дэниэль не заканчивает фразу, продолжение которой я так жду. Он замолкает.
– Если бы?.. – пытаюсь подтолкнуть его я.
– Если бы… – он раздумывает, а затем дергает головой в сторону, отбрасывая какую-то мысль. – Если бы не ваше появление. Оно перевернуло всё, что я знал раньше. В этом нет никакого смысла. Но… но может быть есть шанс? Может быть вы мой шанс на спасение?
Вот оно. Сквозь его холодность и бесстрастность снова пробивается надежда. Надежда на освобождение, на спасение. Человек, заточенный наедине с самим собой многие годы, десятки лет, в этот момент видит во мне свой единственный шанс. Шанс стать свободным. В его голубых глазах читается почти мольба. Безмолвная. Но моё сердце сжимается от этой уязвимости, которой он дал волю. Дэниэль не похож на человека, который готов просить кого-то о помощи. И он не просит сейчас. Но я ясно осознаю, глядя ему прямо в глаза, что не смогу теперь его бросить. Мне нужно постараться выяснить, что происходит. Ведь почему-то именно я смогла переместиться в картину.
Поднявшись с дивана, я подхожу к окну и беру руку Дэниэля в свою в знак поддержки. Разряд тока снова проходит от руки и до самого сердца. Дэниэль удивленно смотрит на меня. Наверное, я перехожу границы, но мне очень хочется дать ему понять, что он не один, больше не один. У меня не получается сразу подобрать нужные слова, но я всё же пытаюсь.
– Я не знаю, во что мы ввязались и не знаю, с чего начать, – с трудом произношу я, – но господин Де Лабом, я обещаю вам, что мы со всем разберемся. Я постараюсь сделать всё возможное, чтобы помочь вам обрести свободу.
Глава 5
Тогда лишь двое тайну соблюдают,
Когда один из них её не знает.
"Ромео и Джульетта", Уильям Шекспир
Утром следующего дня я просыпаюсь полная решимости найти хоть какую-то информацию о событиях во Франции второй половины XIX века. Поначалу это кажется непосильной задачей, и я не могу сформулировать план действий. Дом кажется непривычно тихим. Матильда накрывает завтрак, ведя себя при этом подозрительно молчаливо, а затем скрывается на кухне. Дэвид уехал по каким-то делам в Париж, а о присутствии господина Ришара в поместье я успеваю забыть. Складывается ощущение, что он не покидает не только свой дом, но и свой кабинет.
После завтрака я иду в сад, так как утренняя прогулка уже успела войти у меня в привычку. Какое-то время сижу в беседке и раздумываю над своими дальнейшими действиями. В интернете можно найти всё, что угодно… ну, почти всё. Плюс я точно знаю, что в доме есть библиотека с редкими экземплярами, будет не лишним покопаться в книгах. Жалко, что я не могу рассказать об этом кому-то ещё, чтобы меня не сочли сумасшедшей. Эту битву мне придется выиграть самостоятельно. Дополнительным препятствием становится отсутствие у меня времени, ведь так или иначе, первоначально я должна заняться своей непосредственной работой.
Почти до четырех вечера я составляю каталог ценностей, которые находятся в галерее, постоянно борясь с желанием навестить Дэниэля. Перед моим уходом вчера вечером я обещала вернуться, как только найду хоть какие-то зацепки. Тем не менее необъяснимое чувство каждый раз притягивало мой взгляд к полотну, как будто я хотела убедиться, что он здесь, на месте, никуда не исчез.
– Интересно, оценил бы ты мой сегодняшний наряд… – пробормотала я, мельком взглянув на свой короткий приталенный сарафан в цветочек. – "Вас едва ли можно назвать дамой", вот наглец!
Диалог с Дэниелем проигрывался в моей голове снова и снова. Мне казалось, что я должна была сказать что-то другое, задать другие вопросы, рассказать о себе другие вещи. Слишком занятая самобичеванием, я не замечаю, как дверь в галерею открывается, и вздрагиваю, когда вижу Дэвида на пороге.
– Боже мой! – Я хватаюсь за сердце. – Вы меня так напугали!
Дэвид смеется.
– Простите меня, но вы так увлеченно рассматривали занавески, что я не решился вас прервать. Как продвигается работа?
– Продвигается… – уклончиво отвечаю я. – Хотела уточнить у вас информацию об одном экземпляре. Что вам известно об этом портрете?
Дэвид смотрит на картину у стены с изображением Дэниэля, а затем переводит взгляд на меня.
– Увы, не больше, чем вам. Разве только то, что картина досталась господину Ришару при покупке поместья. Она висела раньше в его кабинете, а затем я перенес её сюда. Её ценность не слишком велика. Автор – женщина, что, конечно, редкость, но о других работах художницы ничего не известно.
– Понятно. Я хотела ненадолго отправиться в библиотеку, возможно, я смогу найти там кое-какие исторические справки.
– Вероятно. – Дэвид откидывает с лица выбившуюся прядь волос. – Я вас провожу, если вы не против.
Библиотека оказывается просторным помещением, в котором хранится не менее тысячи книг. Найти что-то конкретное здесь будет нелегко, но у меня впереди целый вечер. Я осматриваю предстоящий фронт работ, когда Дэвид спрашивает:
– Не хотите завтра съездить в город? Со мной и моими друзьями. – Он с надеждой смотрит в мои глаза. Ну как я могу отказать.
– С радостью, после семи?
– Я за вами заеду. До завтра, Стейси!
Распрощавшись с молодым человеком, я беру в руки ноутбук и начинаю искать информацию о Елене Делоне, но не нахожу хоть чего-либо соответствующего моему запросу. Просидев не меньше часа в интернете, сдаюсь и решаю немного побродить между книжными шкафчиками. Большинство полок содержат романы, философские трактаты и книги по психологии, но через пятнадцать минут я добираюсь до отдела с мемуарами. Несколько полок занимают истории жизни и дневники великих людей от Наполеона до Анны Франк, но на нижней полке я обнаруживаю несколько неподписанных тетрадей. Все они в кожаных переплетах и перевязаны шнурком. Открыв первую в стопке, вижу страницу, где аккуратным почерком выведена дата "18 февраля 1870 года". Затаив дыхание, начинаю читать.