Чтение онлайн

Темперамент Моцарта, требовавший особенно настойчивого раздражителя для правильного развития, рано проявил признаки принадлежности к Calcarea carbonica. Начиная с его непереносимости всех молочных продуктов, даже молока матери и кормилицы, что потребовало диеты из овсяной каши с самого рождения и сделало чудом сам факт его выживания. Его неспособность поглощать и усваивать кальций была отражением нездорового детства и позднее проявилась в его внешности. Его слабая костная структура видна в деформации головы с её круглым выпуклым лбом, скошенным подбородком и нездоровыми навыкате глазами в запавших глазных впадинах. Будучи с детства независимого нрава, он все же подчинялся авторитету родителей и позволял, чтобы его честолюбивый отец руководил каждым его шагом. Но к восемнадцати годам Вольфгангу уже надоело быть под этим надзором, и он был готов к разрыву. Однако к этому времени он был уже вполне сформирован и получил нужный толчок к действию, так что вполне мог двигаться в нужном направлении самостоятельно. В этом отношении его обучение можно сравнить с противоположным ему, относительно беспорядочным, музыкальным обучением Бетховена (Sulphur), являющимся в основном результатом самообразования гения.

Какие бы черты других конституциональных типов ни проявлял Моцарт, став взрослым человеком, и вопреки всем различным мифам о нем, он определенно сохранял типичную для Calcarea carbonica незрелость в том смысле, что оставался эмоционально юным, наивным в финансах, не думал о будущем, оставался ребенком по поведению вплоть до эксцентричности.

Хелен Келлер была приземистой, с пухлым личиком, вьющимися белокурыми волосами и полными румяными щеками. С самого раннего детства она была подвержена инфекционным заболеваниям ушей и горла с высокой (как у Belladonna) температурой. Одно из таких заболеваний лишило её зрения и слуха, когда ей было всего восемнадцать месяцев от роду. В течение пяти лет с начала её болезни и перед появлением её учительницы она не проявляла особой любознательности или ума, единственным интересующим её предметом была еда. Она мало продвинулась в понимании того темного, молчащего мира вокруг неё, в котором она обитала, и не только не подавала намека на присутствие того гения, которым она впоследствии стала (изучила несколько языков, окончила с отличием Радклифский колледж, писала и ездила с лекциями по всему миру — достижения, которых никогда раньше не добивался ни один глухой и слепой), но даже считалась умственно отсталой. Она была также необычайно упрямой и своевольной, а те буйные скандалы, которые она устраивала, были печально известны. Когда Анни Салливан приняла её впервые, она начала громко реветь и продолжала так в течение многих часов и дней, упрямо сопротивляясь всеми возможными для неё путями. Будучи типичной представительницей типа Calcarea carbonica, она сначала соображала медленно, хотя ей было почти семь лет. Ей потребовалось много недель, прежде чем она поняла взаимосвязь между внешним миром и теми впечатлениями, которые оставляла у неё на руке учительница. Однако, получив толчок к движению, она уже никогда не останавливалась в течение всей своей жизни в постоянном наращивании знаний, находясь под систематическим руководством энергичной Анни Салливан.

Очевидно, гений не вырастает из бесплодного зерна и талант должен быть в наличии от рождения, но гений — это результат выращивания. Истории Моцарта и Хеллен Келлер показывают, каких высот может достичь талантливая натура Calcarea carbonica при постоянном наблюдении и настойчивом индивидуальном руководстве.

Даже талантливый и честолюбивый индивидуум этого типа иногда показывает картину замедленного развития. Как устрица незаметно, слой за слоем, добавляет для образования жемчужины, так и Calcarea carbonica работает медленно, «с трудом и сознательно складывая камень за камнем» (Уитмонт). Если это писатель, то потратит всю свою жизнь на написание одного романа или единственного сборника рассказов, в то время как некоторые обещанные произведения так никогда и не увидят свет. Где-то в пути они становятся жертвами летаргии и праздности своего собственного создателя. Типичным в этом отношении является добрый старый директор школы, доктор Стронг, в «Дэвиде Копперфилде» Диккенса, с его детской простотой и бесхитростностью, с бесконечным «Словарем корней греческих слов», который, как это бывает у Calcarea carbonica, никогда не будет написан после буквы «Д». Характерно и его рукопожатие, которое Диккенс остроумно описывает: «… и затем он подал мне руку, с которой я не знал, что делать, и которая сама тоже ничего не делала».

Как можно ожидать, такая конституциональная картина встречается у потомков очень сильных или известных личностей, которые их затемняют, заслоняют свет и, хотя и несознательно, мешают им развивать свой собственный характер или найти свои пути. Сын, который автоматически становится преемником своего отца в деле или в профессии, не взирая на то, есть у него или нет какие-либо природные данные для этого, или который вполне доволен жизнью в тени своего отца, часто бывает личностью Calcarea carbonica.

Привлекательный образец этого типа можно встретить в рассказе О. Генри «Раскрепощение Билли», в котором очаровательный старый Lycopodium, экс-губернатор, который долгое время был сановником маленького городка, где он и живет, постоянно продвигает вверх по служебной лестнице своего интеллигентного, но мягкосердечного сына, юриста, который никогда не был женат и, фактически, отклонил предложение занять важный правительственный пост, чтобы иметь возможность ухаживать за отцом. С типичным для О. Генри поворотом сюжета, ситуация была исправлена, когда экс-губернатор был представлен Президенту США во время разъездной агитационной кампании как»… человек, который имеет честь быть отцом самого выдающегося гражданина, известного и почетного юриста, самого всеми любимого жителя города и образцового южанина — достопочтенного Вильяма Б. Пембертона».

Его часто удовлетворяет оставаться человеком «деятельности» вместо того, чтобы быть человеком «действия», дилетантом, который отказывается стать профессионалом из-за строгости, которой требует профессия. Или он может менять одно занятие за другим, никогда не занимаясь ни одним из них серьезно. У него может быть необученный и своеобразный ум, который остался недисциплинированным и ненаправленным, его талант растрачивается на сиюминутные интересы и никогда не используется на крупные или продолжительные предприятия. Он представляет собой спонтанно и подсознательно действующего творческого ребенка, который находит яркие краски в повседневной жизни и понемногу участвует в привнесении счастья в этот мир. Однако, что очень примечательно для Calcarea carbonica, он безразличен к тому, что его возможности остаются нереализованными. Другие типы будут бороться до изнеможения, а он останется отрешенным, не имея стремления начать создавать жемчужину из своих врожденных талантов. Предоставленный самому себе, он не находит причин для того, чтобы бороться и напрягать ум, искать новые формы и накапливать опыт, как того требует развитие таланта, но вполне удовлетворяется отпущенными ему природой данными.

Лекарство, однако, может изменить эту картину. Один человек в возрасте за тридцать лет лечился препаратом Calcarea carbonica от экзематозных сыпей. Он был одаренным художником, и актером, и пел вполне прилично, так что мог войти в состав театральной труппы, но отклонял все эти возможности из отвращения к дисциплине, требуемой для обучения («У меня всегда была аллергия на формальное обучение!»). Вместо этого он зарабатывал себе на жизнь, развешивая драпировки из тканей для декорирования интерьеров, обслуживая вечера и перебиваясь мелкой плотницкой работой. Во время лечения он вдруг решил поступить в архитектурную школу, где впервые в своей жизни начал упорно трудиться. Ещё будучи студентом этой школы, он выиграл конкурс, проводимый в масштабах страны, на проект строительства церкви. Возможно, что его решение возобновить учебу было всего лишь совпадением, но таких «совпадений» происходит довольно много во время гомеопатического лечения, и это подтверждает способность данного средства выявить и направить в нужное русло индивидуальные природные данные Calcarea carbonica.

Даже при отсутствии гомеопатического средства, действующего как раздражитель, как песчинка в раковине, этот тип человека, ощущая необходимость в более строго распланированном руководстве, может обдуманно ставить себя в рамки строгой систематической дисциплины. Женщина среднего возраста жаловалась на частые сердцебиения и хронические приливы крови к груди. Её симптомы были таковы: сдавленное дыхание и не проходящий частый сухой кашель по ночам. Многие физические симптомы указывали на тип Calcarea carbonica, но ни один из психических, как казалось на первый взгляд. Её действия были мотивированными, деловыми, властными и энергичными. Под конец её спросили, не прерывала ли она когда-либо учебу и не бросала ли школу. Она, наверное, подумала, что врач способен на ясновидение, поскольку оказалось, что она бросила колледж после первого года учебы и работала в течение шестнадцати лет мелким служащим, когда её значительные природные таланты пропадали впустую. В конце концов, стремясь к определенному интеллектуальному порядку («Проплыв по течению почти тридцать пять лет, я вдруг поняла, что из ничего я не почерпну ничего»), она вернулась в школу, нашла своё истинное призвание, завершила курс обучения и получила ученую степень в рекордное время. На этом фоне типично замедленно развивающегося Calcarea carbonica доктор почувствовал полную уверенность, прописывая ей лекарство из раковины устрицы, как её конституциональное средство.

Это внезапное стремление к жесткой дисциплине и способность подчинить себя обдуманно определенному порядку встречается даже у молодых. Один десятилетний пациент в тех случаях, когда он оставался без наказания за своё дурное поведение, торжественно вручал своим родителям щетку для волос, говоря: «Вы должны отшлепать меня, и посильней. Я знаю, что вел себя скверно и не должен остаться без этой трепки». Другой мальчик, немного постарше этого, тоже типа Calcarea carbonica, который обычно ел в больших количествах десерты и конфеты, решил не делать этого в течение Великого поста, чтобы просто убедиться, сможет ли он это выдержать. Очевидно, что-то в нем стремилось испытать себя, и когда пост закончился, он сообщил, что ему было приятно ограничивать себя и что он намерен повторить все это на следующий год. И девочка четырнадцати лет, чей внешний вид и поведение наводили на мысль, что она относится к конституциональному типу либо Pulsatilla, либо Calcarea carbonica, страдала от повторяющихся случаев ночного недержания мочи, что её родители относили на счет учебы в поздние часы. Она сама объяснила, что поздние занятия она посвящает сочинению сонетов, секстин, ронделетов и сатирических поэм по курсу композиции в английском языке. Когда её спросили, было ли ей задано освоить эти трудные формы стихосложения и все ли ученики её класса делают то же самое, она ответила, что им разрешили написать стихи в любой форме по выбору: «Большинство в классе пишут современным стилем или белым стихом. Я обычно тоже так делала, но это очень просто. Теперь я выбрала эти чётко упорядоченные формы, чтобы сделать своё задание более трудным». И потом добавила уже от себя: «Пытаясь найти рифму и придерживаться ритма, я обнаружила, что мне приходится искать новые мысли и новые слова, благодаря чему я открываю новые представления, о которых я раньше никогда не догадывалась, что они у меня есть!» Почти исключено, чтобы Pulsatilla подвергала себя такому строгому и трудному испытанию добровольно. В то время как большинство детей извлекает пользу из упорядоченного окружения, Calcarea carbonica является одним из немногих, кто активно стремится к этому (так же Natrum muriaticum, в то время как самодисциплинированность присуща типу Arsenicum от рождения), и случаи недержания мочи у этой девочки были вылечены благодаря правильности выбора врачом конституционального лекарства.

Это лекарство традиционно и по праву считается долгодействующим («имеет продолжительное действие», Ганеман). Врач делает как минимум двухмесячный перерыв перед тем, как решить дать другую дозу. Показателен в этом отношении такой случай: женщина шестидесяти лет, гомеопатически лечила гипофизарную опухоль. Опухоль, давившая постоянно на мозг, вызывала сильные головные боли, различного рода шумы в ушах и постепенно надвигающуюся дымку, застилающую зрение, которую пациентка сравнила с вуалью на глазах. К счастью, она не прошла никакого аллопатического лечения, поскольку опухоль её считалась неоперабельной и не подлежащей лечению облучением. Хотя общая картина её психического состояния не выглядела специфически свойственной Calcarea carbonica, из её снов выплывала картина особого страха к змеям. Как только она погружалась в сон, у неё возникали ужасные сновидения, почти как галлюцинации: ей виделись огромные, толстые, агрессивные змеи, ползающие повсюду по её постели, и ещё десятки их извивались по полу, готовые напасть. Конечно, такие сны приводили прежде всего к мысли о Lachesis (Богер) и о Lac caninum (Кент), но ни по каким другим симптомам пациентка не подходила к этим двум типам. Следующим лекарством, которое можно было предположить, было Calcarea carbonica (см. Кент, «Реперториум»: «Мании»), и оно больше соответствовало её физическим симптомам: истории недержания мочи до подросткового возраста, дисменорее со слишком преждевременными и слишком обильными кровотечениями, с удалением матки из-за фибромиомы, замедленному обмену веществ, требовавшему приема препарата щитовидной железы в течение последних двадцати лет, и вуали перед глазами («видение сквозь дымку с перьеобразными образами перед глазами, как будто смотришь сквозь кисею», Геринг). Одна доза Calcarea carbonica в потенции 200Х уменьшила шум в ушах, принесла значительное облегчение головных болей и общего самочувствия. Дымка перед глазами осталась, но галлюцинации со змеями претерпели заметные изменения. «Теперь большие змеи остаются внизу, — проинформировала она нас. — Больше они не забираются ко мне на постель». Поскольку улучшение продолжалось, то она получила во второй визит пропись на безвредное успокоительное лекарство, а когда вернулась через четыре недели, то сообщила, что змеи, хотя все ещё и были на полу у постели, но уже стали меньше и не пугали. Головные боли исчезли, хотя «вуаль» перед глазами не изменилась. Ей снова было назначено безвредное успокоительное лекарство.

В следующее своё посещение она сообщила, что уже не осталось никаких змей вокруг неё по ночам. «И даже если они появляются у меня во сне, то поспешно убегают прочь с дороги. Теперь они меня боятся!» Ей было назначено успокоительное в третий раз, и после следующих шести недель она доложила: «Если змеи сейчас и появляются иногда во сне, то они не крупнее улитки, совершенно безвредные, и меня они больше совсем не беспокоят». Но её зрение хотя и стабилизировалось, оставалось без улучшения. Поскольку у неё больше не было головных болей, врач заключил, что опухоль, по крайней мере, приостановила свой рост и, возможно, уменьшилась. Но оказалось, что глазные нервы необратимо нарушены и улучшение не наступило при дальнейшем назначении больной Calcarea carbonica и других лекарств. При осмотре её через несколько лет она по-прежнему чувствовала себя хорошо и состояние здоровья было стабильным. Должно быть, первые оказывающие продолжительное воздействие дозы Calcarea carbonica завершили основную часть того, что можно было улучшить в её состоянии здоровья.