Чтение онлайн

Silicea избегает той работы, которая может быть психологически трудной. Она знает, что если возьмется за что-то, то уже не пожалеет себя, вложит всё, что только сможет («предположим, Silicea не может выполнить работу, но если она вынуждена её выполнять, то впадает в пароксизм перевыполнения», Дунгам, цитируемый Тайлером). Следовательно, чтобы выжить и нормально функционировать, он должен двигаться осторожно, переходя к следующему этапу, — проверяя каждый шаг и точно взвешивая свою энергию, соответственно тому, на что, как ему кажется, он способен или не способен. Так же, как А. Дж. Пруфрок из произведения Т. С. Элиот, он «отвешивает свою жизнь кофейными ложечками» и не произведет ни на грамм больше усилий, чем он способен, предоставляя другим заботиться об интенсивности труда.

Одна молодая девушка Silicea, глубоко привязанная к своей больной бабушке, в конце концов начала увиливать от выполнения своих обязанностей по отношению к ней, потому что, делая всё, присматривая и заботясь о бабушке, у неё неизбежно возникали мучительные головные боли или она становилась необоснованно раздражительной.

Также очень часто этот тип испытывает резкий упадок сил, пытаясь внести мир в домашнюю ситуацию там, где семейная обстановка полна конфликтными моментами. После этого, осознавая ограниченность своих моральных и физических сил для собственного восстановления, он часто предпочитает уехать и жить в одиночку. Несмотря на свою большую привязанность к семье и часто боясь её покинуть, он вынуждает себя лучше уйти из родительского гнезда, чем быть глубоко замешанным в семейных передрягах. В этом отношении Silicea более самостоятельна, чем отступающий Calcarea carbonica или нуждающаяся в поддержке Putsatilla.

Поэтому временами кажется, что Silicea не хватает щедрости, т. к. она предпочитает оставаться нереализовавшей себя во взаимоотношениях, застенчиво избегает близких и интимных контактов, неохотно идёт на них и может даже стать «безразличной к друзьям и прежним увлечениям» (Геринг). Она признаётся своему врачу: «Вместо того, чтобы принимать своих друзей как бесценные «шедевры природы», я безразлична к ним и невнимательна. Я осознаю, что это происходит из-за моего стремления защитить себя от страдания и разочарования, но мне бы хотелось чувствовать меньше страха и в то же время быть менее удаленной от других людей».

Эта фраза принадлежит мыслителю, писателю и создателю притч, жившему в XIX столетии в Новой Англии, Ральфу Уальдо Эмерсону («друзей с полным правом можно считать «шедеврами природы»), чей интеллектуальный и нравственный облик отражает значительный слой черт Silicea в его натуре, как оказалось, по совпадению. Будучи человеком культурного и безупречного вкуса, Эмерсон, возможно, был несколько слабодушен в своём естественном аскетизме и в своей нехватке и потребности в биологической жизнестойкости, создавая впечатление, что он слишком утончен для близкого контакта с этим миром. Неустанно толкуя о самодостаточности и бесконечности индивидуального, он выразил свои отшельнические инстинкты Silicea следующим образом. «Человек замкнут, и к нему нельзя проникнуть. Каждый человек — это бесконечная, всё отталкивающая сфера, которая содержит его индивидуальное «я» на таких условиях… Большинство лиц, которых я вижу в своём доме, я вижу на той стороне пропасти! Я не могу приблизиться к ним, а они — ко мне». Но его одиночество смягчалось смелостью гуманистических стремлений, которые сделали его одним из первых открыто выступающих сторонников отмены рабства, в то время как остальные представители интеллигенции Новой Англии ещё не высказывались откровенно по этому вопросу.

Пациенты могут жаловаться на чувство разделённости, «оторванности» от братства людей (не связан ли с этим особый симптом Silicea «чувствует себя разделенной на две половинки, и что левая половина не принадлежит ей», Геринг).

Если окружающие мало требуют от неё, то она ведет себя приветливо и по-дружески, но если их требования могут угрожать её психическому или физическому благополучию, то она объявляет себя слабой. Если нажимать и дальше, то она становится «раздраженной и злой… и с наилучшими намерениями с легкостью удаляется» (Ганеман).

В то время как некоторые рассматривают такое проявление как эгоизм («склонность к эгоизму», Геринг), это является также и неагрессивным способом человека защитить себя от эмоциональной травмы. Это не мошка Natrum muriaticum, которая продолжает сгорать в пламени свечи из чувства вины, высоких чувств или простого невроза, подвергая себя эксплуатации, оскорблениям или ранениям помногу раз; она и не вынуждает других к установлению близких отношений, поскольку слишком быстро или слишком сильно вовлекается в такие отношения и в результате этого страдает (Phosphorus, и снова Natrum muriaticum). He является это поведение и следствием лености, подобной Calcarea carbonica. Просто Silicea знает свои пределы, знает, как сохранить свою нервную энергию и защитить себя от ненужных психологических нагрузок.

В профессиональной жизни ей также не хватает предприимчивости. Она предоставляет другим искать возможности, завладевает наиболее интересными (и много требующими) делами, и временами даже они могут сдвинуть её с правильной позиции.

Таким образом, она явно не агрессивна и не самоуверенна. И скорее отступит, чем будет противостоять ситуации, которая не совсем хорошо соответствует её чувствам и восприятию. Она «нетерпима к критике… (и) возражениям» (Кент) и обычно пассивна. Возможно, это вызывается как чувством неуверенности, так и отсутствием агрессивности.

Удивительно, что Кент помещает Silicea (одно из двух лекарств, а вторым названо Aloe) под рубрикой «нетерпимость к возражениям; не может удержаться от насилия». Многие гомеопаты поместили бы в этом списке Nux vomica, Aurum metallicum, Sepia, Tuberculinum, Ignatia и многие другие, но не Silicea.

Под давлением или, возможно, под влиянием «настойчивых советов», которые придают смелости, она собирается с силами, чтобы утвердить себя и противостоять миру, начинает трястись и становится багровой от ярости (в противоположность Sulphur и Natrum muriaticum, которые становятся пурпурными), но при этом все равно походит на «мышь», которая пищит и не представляет большой угрозы. Silicea испытывает такой же страх конфронтации, как Natrum muriaticum и Staphisagria. Но там, где двое последних как одержимые не способны успокоиться, пока не выступят против своего врага, потому что бесконечные терзания из-за оскорбления лишают их душевного спокойствия, Silicea в подобных обстоятельствах не чувствует необходимости конфронтации и хочет прежде всего, чтобы её оставили в покое. Однако она достигает своей цели спокойным путем и (как это было с тем несчастным ребенком в школе-интернате), в конце концов, заставляет других считаться с ней на её собственных условиях. Также демонстрирует свои гнев и возражение лучшим образом, чем Natrum muriaticum и Staphisagria, чьи неуклюжие вспышки гнева, проявляемые не ко времени, менее эффективны.

Упорство, надёжность и настойчивость часто проявляются у неё с ранних лет в добросовестности. Ещё в яслях ни один другой ребенок (даже Arsenicum album) так старательно не чистит свой стол, как Silicea, и даже ребенок более старшего возраста не бывает так внимателен, обязателен и заботлив, как Silicea, по отношению к своим младшим братьям и сестрам. То же самое можно сказать и о взрослом. Встретившись на своём пути с какой-то новой задачей, Silicea колеблется, чувствует себя неуверенно, жалуется на свою некомпетентность, но затем собирается с силами и выполняет все добросовестно и со знанием там, где другие, казалось бы, более многообещающие, просто дают заверения, а потом выражают сожаления по поводу невыполненной работы.

Один пациент, чья страсть к повышению культуры заставила его перепахать всю литературную классику, посещать музеи, концерты и театры в таком объеме, что в это просто трудно было поверить, сказал о себе: «О, да! Я действительно добросовестный, если не говорить ни о чем другом, я действительно добросовестный и старательно последую вашему совету. Только, пожалуйста, объясните мне, с какой целью я должен стараться!» Другая пациентка рассказала о своей вновь приобретенной привычке лежать по утрам по полчаса в постели перед вставанием, хотя она предпочитала бы быстро включиться в действие («хуже от лежания в постели по утрам», Кент), «потому что я прочитала в одном, наверное, шарлатанском журнале, что это обязательно для здоровья».

К несчастью ступни у этой женщины были гораздо менее приятные, чем её остроумие, а дурно пахнущие ступни («невыносимо дурной, кислый или гниющий запах», Геринг) с разъедающим потом, который проходит сквозь носки и кожу обуви, является ведущим симптомом этого лекарства. У Thuja ступни также издают сильный запах, но запах пота Silicea даже более едкий, сильный и устойчивый. Когда врач отчаянно ищет физические симптомы, чтобы подтвердить часто ускользающий диагноз Silicea, то его часто избавляет от сомнений запах нижних конечностей этого типа (пот обычно «кисло пахнущий» или «отвратительный», Кент).