Чтение онлайн

Будь то чисто физические проявления, такие как неуправляемая астма или сенная лихорадка, которая, хоть и предсказуема и возникает, как часы, в своих сезонных обострениях и других «постоянствах», он, тем не менее, не может их избежать, будь то его неискоренимые нарушения кожи, которую невозможно отмыть до чистоты, будь то запах его испарений, которые постоянно витают вокруг него, будь то его непроходимые головные боли и неспособность излечиться от какой-нибудь прошлой болезни, будь то многочисленные ограничения, налагаемые на него жизнью и действием аллергии, или оттого, что «каждая внутренняя эмоция вызывает дрожь, и он испытывает тяжкие недомогания даже от самого незначительного эмоционального возбуждения» (Геринг), будь то общая тенденция псорной конституции «страдать больше от менее значительной причины» (Роберте), чем любой другой конституциональный тип, — все вместе действуют тайно и сообща, вызывая у него застенчивость, опасения, «сомнения относительно выздоровления» (Кент) и особенно чувство, что он находится и зависит от воли случая.

Положительной стороной этого фаталистического отношения является четкое понимание границ свободной воли человека и философское смирение перед действительностью в том, что некоторые вопросы не имеют видимого разрешения, некоторым обстоятельствам следует по-доброму покориться в соответствии с высшими нравственными законами. Время от времени врач встречает в пациентах типа Psorinum эту глубинную мудрость, рожденную в хронических недомоганиях и терпении, которая контрастирует, опять-таки, с бунтующим Arsenicum album, навлекающим на себя несчастья, неразумно борющимся против всяких капризов судьбы, и с Natrum muriaticum-реформатором, который расходует свою эмоциональную энергию, ругая свою судьбу, не в силах ни изменить, ни принять её.

Но Psorinum может быть вечно недовольным и жалующимся пессимистом, что прекрасно иллюстрирует уверение Эмерсона о том, что «недовольство — это потребность в уверенности в своих силах, это нестойкость воли». Он чувствует себя обманутым жизнью и своими друзьями и никогда не устает им об этом говорить. Принуждение в соединении с врождённой чувствительностью и многочисленными зависимостями от окружающей среды могут спровоцировать развитие «раздражительности» (Кент), иногда в виде пробуждений по ночам от жары, от давления извне или по другим причинам, а иногда эмоциональную изменчивость: «быстрая смена настроений… быстрый переход от оптимизма к печали или обида без причины» (Ганеман). Иногда он менее грешен, чем настоящий грешник: «вздорный» (Кент), «очень сварливый… в дурном расположении духа… невыносимо своевольный и раздражает всех вокруг» (Геринг). И хотя у него бывают «приступы страсти, похожей на безумие» (Ганеман), они проявляются только тогда, когда он в полном смятении, а позднее он чувствует раскаяние в содеянном («взрывы злости тонут в сожалении», Ортега). Следовательно, они не являются неотъемлемой частью его натуры (как вспышки раздражения у Tuberculinum).

Другие пациенты типа Psorinum могут обходиться без жалоб, но при этом проявляют ненужную застенчивость и трусость, боясь собственной тени. Такое отношение создаёт почву для «нерешительности» (Кент), так что даже простое принятие решения вызывает у него слабость. Депрессия лишает его энергии («Я чувствую себя так плохо, что мне просто физически требуется лечь») и мешает ему подниматься по утрам («хочет оставаться в постели», Кент), что добавляет штрихи к картине вялости. Обломов Гончарова, который проводил лучшую часть утра в попытках встать с постели и одеться, даёт основания предполагать существование внутреннего псорного миазма. Берике ссылается на Calcarea carbonica как на «величайший антипсорный тип Ганемана», Другой необычный психический симптом, проявляемый только этими двумя типами, — это «хорошее настроение при запорах».

Какое бы впечатление ни создавали эти пациенты, будь то жертва или просто недостаток воли, всё равно псорный тип более осознаёт действие на него окружающей среды (или судьбы), чем сам на неё воздействует. Смелость, уверенность и решительность не даны ему от природы, но должны быть завоеваны при повторных испытаниях, уготованных жизнью. Через все его поступки проходит страх, что он ошибается и будет расплачиваться за последствия своих поступков.

Как объяснила одна умная студентка-выпускница, чьи сенная лихорадка и застенчивость были значительно уменьшены назначением Psorinum: «Обычно я боюсь действовать из-за всевозможных последствий. Но недавно я поняла, что даже если не действуешь, то последствия всё равно есть. Таким образом, я могу быть увереннее и радоваться этому!

Некоторые конституциональные типы (Phosphorus, Medorrhinum) стремятся действовать, даже не имея достаточного понимания, считая, что знание придёт во время действия или участия. Человек типа Psorinum действует иначе: он берётся за дело только после того, как всё тщательно взвесит, просчитает каждый шаг и его возможные последствия, точно зная, где что находится и что он хочет.

Следовательно, можно сказать, что тип Psorinum, без сомнения, находится в угнетённом состоянии и часто пессимистичен.

Одним из прекрасных литературных портретов страхов и малодушия Psorinum является мнительный и хилый м-р Вудхауз, отец Эммы, героини Джейн Остин.

Поскольку его собственный желудок не мог переносить ничего жирного, то он не мог поверить другим, что у них это совсем не так… когда он принимал гостей, чувства м-ра Вудхауза находились в состоянии печального разлада. Ему нравился накрытый стол, поскольку это было принято в дни его юности, но его убеждение, что обильные ужины вредны, вызывало в нём печальные чувства, когда он всё это видел на столе… и его забота о гостях, их здоровье заставляла его грустить от того, что они будут есть. Ещё одну такую же, как у него самого, маленькую порцию жидкой овсяной кашицы — это было всё, что он после испробования на себе самом, сдерживая себя, мог бы порекомендовать. А женщины в это время уничтожали кое-что повкуснее с большим удовольствием, к примеру: «Миссис Бейтс, разрешите мне предложить вам попробовать одно из этих яиц. Не очень круто сваренное яйцо довольно питательно. Сирли понимает в том, как отваривать яйца, больше, чем кто-либо другой. Я бы не порекомендовала есть яйца, сваренные кем-либо другим; но вы можете не бояться, они очень маленькие, видите, одно из этих крохотных яичек вам не повредит. Мисс Бейтс, пусть Эмма угостит вас пирожком с фруктовой начинкой — очень небольшой кусочек… Я не советую есть горчицу…

Мистер Вудхауз испытал целый поток счастливых сожалений и полных страха и любви чувств к своей старшей дочери… «Это была неудачная затея, дорогая, провести лето на юге вместо того, чтобы приехать сюда. Я никогда не был высокого мнения о морском воздухе… Я уже давно вполне убеждён, хотя я, может быть, и не говорил тебе об этом раньше, что море мало кому полезно. Я уверен, что оно меня чуть не погубило однажды… Я бы не сказал, что ты сейчас хорошо выглядишь…

Его «слабости», которые требовали, чтобы у него горел камин даже летом, подсказали м-ру Вудхаузу следующие замечания по поводу портрета, нарисованного Эммой: «Портрет очень приятный… Единственное, что мне не очень нравится, что она, кажется, сидит где-то на открытом воздухе и на плечах у неё всего только маленькая шалька, и можно опасаться, что она простудится».

«Но, мой дорогой папочка, ведь это, кажется, лето. Взгляни на дерево».

«Но это всегда рискованно сидеть на открытом воздухе, дорогая…

«Ты не должна засиживаться в гостях допоздна, — наставляет он свою уже взрослую дочь. — Ты очень устанешь к тому времени, когда чай будет выпит».

«Но ты ведь не хочешь, чтобы я вернулась ещё до того, как устану, папа?»

«О, нет, дорогая, но ты устанешь быстро. Там будет множество людей, и все они будут говорить одновременно. Тебе не понравится шум…» (вспомните, по Ганеману, ухудшение состояния от «громкого разговора нескольких человек одновременно…»).

«Но, мой дорогой, — говорит м-р Вестон, — если Эмма вернется рано, то это расстроит весь вечер».

«Ну и невелика беда, если так, — говорит м-р Вудхауз. — Чем раньше кончается всякий вечер, тем лучше».

В глубине души врач иногда задает себе вопрос, не поможет ли какое-нибудь радикальное изменение в жизни или её солидный «пинок» переместить относительно мелкие заботы и печали Psorinum («подавленность по поводу… пустячных причин», Ганеман) на подобающее им место, и не будут ли они более эффективными даже по сравнению с гомеопатическим лекарством.

Интересным был случай с одним средних лет мужчиной меланхолического и застенчивого характера с бесконечными и упорными жалобами. Ему был прописан Psorinum в потенции 1M, который улучшил его физическое состояние, но, как казалось, совершенно не затронул его психическое состояние, но так казалось до тех пор, пока несколько месяцев спустя он не заявил врачу: «Мне кажется, что лекарство зарядило энергией мой дух. В течение многих лет мои друзья и доброжелатели старались уговорить меня заниматься в группе здоровья, но сама мысль разделить мою личную жизнь с десятью вполне чужими для меня людьми была для меня отвратительной. Однако после приема лекарства я пришёл к заключению, что для меня было бы неплохо сделать то, что я фактически меньше всего хотел сделать. Такой опыт должен расширить пределы моего восприятия окружающего и будет не соответствовать моей собственной натуре, а раз так, то, возможно, раскрепостит меня».