Чтение онлайн

— Сейчас там еще круче. Но попробовать можно. Или мы что-нибудь найдем в окрестностях.

Буквально первое, что они увидели в Мидлбурге, был небольшой магазинчик, специализирующийся на торговле старинной одеждой. Хозяйка была не слишком любезной; или она почувствовала в них возможных конкурентов, или же у нее не вызвал доверия их помятый вид.

— Тебе не следовало спрашивать ее о накладных расходах, — сказала Карен, когда они шли в агентство по недвижимости. — Ты сразу нас выдала.

— Мы же должны узнавать такие вещи. Большинство торговцев, с которыми я разговаривала, были очень милы и хотели помочь.

Агент по недвижимости был любезен и жаждал помочь, но не мог. Как они и подозревали, плата за аренду в центре города была не по карману, а все предложенные помещения на окраинах имели какие-то недостатки. Карен и Черил покинули агентство с кипой бумаг, которые добавились к их и без того пухлой папке.

— С меня довольно, — заявила Карен, когда они вернулись к машине. — Давай на сегодня закончим.

— Как ты отнесешься к предложению возвратиться домой сельскими дорогами? Так мы избежим оживленного движения автострад, а заодно и разведаем местность.

— Ты за рулем, — откинулась на спинку Карен. — Боже, как жарко! Включи кондиционер, хорошо?

Вся окрестность была в дымке марева. В уютной прохладе салона автомобиля она казалась очень привлекательной; буйная зелень деревьев и пастбищ образовывала великолепную оправу для белых колонн и нежно-красного кирпича фасадов изящных старинных особняков. Черил вела машину спокойно и уверенно, не обращая внимания на медлительные сельскохозяйственные машины, временами заставлявшие их тащиться с черепашьей скоростью. Созревшие нивы пестрели разноцветным ковром; колосья пшеницы поднимались до уровня груди, а за белыми изгородями на зеленых лугах паслись кони, чьи черные и рыжие спины сияли в лучах солнца.

— Вот бы так жить, — сказала Черил, разглядывая особняк, стоящий на холме у дороги.

— Даже если такая жизнь потребует охраны с доберманами, — сказала Карен, указывая на закрытые ворота и двух свирепых псов за ними.

Черил включила сигнал поворота.

— Я сверну на ближайшую дорожку, чтобы пропустить этот «кадиллак». Последнюю пару миль он буквально тычется в нашу выхлопную трубу, а рисковать машиной твоего дяди я не хочу.

Как только она свернула, следовавший за ними автомобиль внезапно набрал скорость и пронесся вперед, едва не задев машину Пата за задний бампер. Черил выругалась, а Карен воскликнула:

— Мне показалось, это Мириам Монтгомери!

— Это твоя подруга, которая купила воздушное платье? Водит она отвратительно.

— Она вовсе не моя подруга. Просто знакомая и, надеюсь, хорошая клиентка. Она говорила, что живет в Мидлбурге.

— Тогда я не буду говорить ей, что она отвратительно водит. Сейчас я развернусь и поеду на автостраду. У меня нет ни малейшего представления, где мы находимся.

Заехав в чистку одежды, домой они вернулись уже под вечер.

— Давай сегодня вечером обойдемся без развлечений, — сказала Черил Карен, когда та открывала ворота. — У нас действительно уйма дел.

— Я намеревалась пригласить на коктейль президента, но раз ты настаиваешь...

— Карен... миссис Невитт!

Обернувшись, Карен увидела соседа, стоящего у дверей своего дома. Он быстро засеменил к ней, и солнце сверкало на его лысине и стеклах очков.

— Здравствуйте, мистер ДеВото.

Представив Черил, Карен добавила:

— Миссис Рейхардт, моя компаньонка.

— А, понял. Счастлив слышать это. А то я гадал, что это за девушка. — Взглянув сквозь очки на Черил, он начал объяснять серьезным голосом: — Мы здесь присматриваем друг за другом, миссис Рейхардт. Мы очень заботливые граждане. В такое время, как теперь, когда рушатся старые ценности, растет преступность, смещаются нравственные и этические устои, — и молодая женщина живет одна... Уверен, вы меня понимаете. Я был рад заверить ее тетю и дядю, что буду держать глаза открытыми.

Вспомнив замечание Пата, что сосед — суетливый назойливый старый зануда, Карен едва удержалась от того, чтобы не рассмеяться.

— Это очень любезно с вашей стороны, — сказала она. — Как поживает миссис ДеВото?

— Как всегда, бодра духом. — Мистер ДеВото снова повернулся к Черил: — Моя жена прикована к постели. Но всегда бодра, всегда интересуется окружающей действительностью. Кстати, именно ее надо благодарить за то, что она видела то небольшое происшествие, о котором я как раз собираюсь поведать. Жена настояла, чтобы я рассказал вам о нем, как только вы вернетесь домой. Она всегда так интересуется молодыми людьми. И Карен — одна из ее любимиц.

Так как за последние десять лет Карен видела миссис ДеВото лишь дважды, это заявление она восприняла с недоверием, но тут же принесла извинения, которые, судя по всему, от нее требовались:

— Я собиралась навестить ее, но все время ужасно занята. Вы знаете, я ведь работаю.

— А что это за происшествие? — спросила Черил.

— Сегодня днем к вашему дому подходила одна очень странная личность. Так случилось, что миссис ДеВото находилась у окна. Она — проницательный исследователь человеческой породы, и ей доставляет удовольствие наблюдать за проходящими по улице людьми...

Наконец мистера ДеВото удалось заставить перейти к делу. Очень странная личность была женщиной — «пожилой женщиной, убого одетой; одной из тех, кого называют уличными торговцами, как мне показалось, так как она держала в руках несколько свертков».

Позвонив несколько раз, женщина заколотила во входную дверь, дергая за ручку. Затем, обойдя дом, она потрясла заднюю дверь. Когда мистер ДеВото обратился к ней из своего садика — «жена позвала меня к окну, и я, разумеется, счел себя обязанным узнать, что здесь делает эта женщина», — та ответила грубостью и ушла.

— Возможно, мне следовало бы вызвать полицию, — закончил он. — Но поскольку я незнаком со всеми вашими друзьями...

— Очень хорошо, что вы этого не сделали, — сказала

Карен. — Кажется, я знаю, кто это был. Эта женщина совершенно безобидна, но немного эксцентрична. Нам не следует заставлять вас оставаться на солнце, мистер ДеВото. Я очень ценю ваше участие.

От мистера ДеВото не так просто было отделаться, но когда стало очевидно, что он выяснил все, что мог, он ретировался к себе домой, чтобы пересказать все жене.